– Хорошо, мой господин!
– Мне приятно с тобой проводить время.
– Да?
Ныряя в бассейне под воду, заглатывая его гениталии, она игриво выныривала обратно, засасывая его в ухо. У мужчины бегали по телу мурашки. Во время половой близости Рокси умела доводить мужчин до конвульсий. Этот был именно одним из тех самых, которые боялись щекотки. С ними можно было делать всё, что угодно, несмотря на запреты и правила эскорта. Такого рода мужчин необходимо было развлекать специальными способами, очаровывать и баловать новыми ощущениями, лишь при таком раскладе они обращали на тебя внимание, одаривая щедрыми чаевыми и подарками. Заливаясь смехом, её очередной историей, мужчина резко спросил:
– Роксана, ты хочешь изучить досконально испанский язык?
– Конечно, кто бы от такого отказался?
– Я оплачу тебе курсы языка, будешь посещать школу?
Обнимая мужчину за плечи, девушка нежно поцеловала своего покровителя.
– Спасибо, спасибо, спасибо!
– Не за что, моя нежная лапочка!
Таким образом Роксана стала посещать курсы испанского три раза в неделю. Школа языков находилась в богатом районе, пришлось подпилить огромные красные ногти, за которыми наблюдала вся группа, в то время, когда она выполняла задания на классной доске. Работа и учёба радовали её, даже развлекали и забавляли. Ночные нечестивые наслаждения сменялись обменом учтивостями, насаждением утончённых отношений. Всё это в мирной удивительной обстановке школьных стен. Девушка сумела при этом снискать расположение учителей. Жизнь бурлила на полную. Деньги и независимость постепенно придавали девушке уверенности в себе. Она окружала себя неким ореолом славы, но всё-таки чего-то ей не хватало – ощущала себя мучеником свободы. Скорее всего, той самой отдушины для того, чтобы поплакать в жилетку или поспать с удовольствием в обнимку с кем-то.
Выйдя из комнаты на общую кухню, она увидела сидящую на стуле Агату, умывающуюся слезами.
– Аг, что случилось?
– Мой козёл изменяет мне!
– Это, конечно, трагично, но, судя по твоей работе, ты ему тоже.
– Я зарабатываю деньги, чтобы его содержать! Ты знаешь, что лишь одна его учёба обходится мне до 1000 евро в месяц, не считая жилья и страховок, пропитания и его ночных похождений!
– Почему вы не живёте вместе?
– Он с самого начала поставил условие жить отдельно, чтобы я не рассеивала сумраки его изолизма. Видите ли, он не сможет выносить того, как я, пьяная, возвращаюсь утром домой, вся в сперматозоидах.
– А так он может? Сумрак грёбанный, отвозить и забирать тебя с работы?
– Он сказал, что у него сдадут нервы, и он спалит мой бордель к чёртовой матери! Я его боюсь, он псих.
– Сожжёт, деловой! На что он тогда жить-то будет? Ему наоборот, твой бордель нужно каждый день святой водой обливать и молиться за твоё здоровье. Что он за долбогрёб вообще?
– Вот такой придурок мой любимый.
– Успокаиваемся и бросаем его, усекла?
– Я покончу с собой! Я не смогу без него!
– В таком случае тоже успокаиваемся и идём на работу. Терпим унижения маньяков и моральных уродов, платим за тусовки мальчика дальше? Ты уверена, что для этого вообще работаешь, чтобы оплачивать ему разгульную жизнь?
– Ты меня вообще за идиотку принимаешь?
– Да. Вернее да, но не совсем. Я просто не понимаю таких отношений. Что в нём такого? У меня бы этот козёл за мой счёт ходил бы зимой в ратиновой куртке пешком!
– Приедет, я вас познакомлю. Ок?
– Сегодня?
– Да, он заедет за мной через час, мы хотим посмотреть новый бордель.
– Что за бордель?
– Это святое место, бывший женский монастырь.
– Так он не новый, я уже там работала.
– Да? А мне сказали, только открылся. Классно там?
– Да, супер, проходишь в опочивальни через маленькие туннели, с подвешенными факелами. Сотня людей трахаются, откуда доносятся звуки секса, переходящие в длинное эхо. Это как трахаться в церкви.
– Не богохульничай! Мне прямо стало страшно.
– Ты знаешь, в столь благоприятной атмосфере ты готова на всё, даже на самые незаурядные игры с клиентами. Стены этого заведения меняют тебя изнутри, обостряя чувствительность, превращая в заложницу разврата.
– Боже, Рокси, ты так страшно рассказываешь, мне кажется, у тебя сейчас как у Дракулы, вырастут когти и клыки.
– А-ха-ха-ха.
– Я просто любительница ярких ощущений! Именно там я ощущала себя особенной, властительницей кайфа.
– Я боюсь работать в бывшем монастыре. Бог накажет.
– Что там страшного? Монахинь изгнали, остались шлюхи и наши любимые мальчишки-шалунишки.
– Ой, умора ты! Этим мальчикам в основном от шестидесяти и старше, климактерический возраст. Иногда думаешь, ещё один толчок – и вот-вот у мальчика сердечко остановится!
– Классно, наверное, умереть в монастыре!
– А-ха-ха-ха.
Ладно, пойду собираться, мой приедет, а я здесь сопли распустила.
– У меня есть маска от отёков под глазами. Вернее огурчик в холодильнике, отрезать два кружочка?
– Нет, нет, я в ванную, придёт – заведи его, пускай немного подождёт.
– Ок.
