«Не надо об этом, добрый человек! – сказал Нандака. – Нет надобности более говорить об этом внешнем омовении! Мне следует довольствоваться этим внутренним омовением – надо уяснить себе, надо постичь эту веру в Возвышенного».
Однажды Возвышенный пребывал в Саватхи. Находился там также и брахман Сангарава. Он очищал водой и практиковал водное очищение. Он проводил дни и ночи, предаваясь привычке совершать омовение.
И вот досточтимый Ананда, облачившись в одеяние, взяв с собой верхнюю одежду и чашу, отправился в Саватхи в ранний час просить милостыню. И когда он завершил свой обход Саватхи и по возвращении съел полученную пищу, он подошел к Возвышенному, приветствовал его и сел подле него. Усевшись так, досточтимый Ананда сказал:
«Господин, здесь находится брахман, некий Сангарава, пребывающий в Саватхи очиститель воды, практикующий такое очищение. День и ночь он предается привычке пребывать в воде. Хорошо было бы, господин, если бы Возвышенный посетил брахмана Сангараву из сострадания к нему!»
И Возвышенный выразил молчанием свое согласие.
Тогда на следующий день, в ранний час, Возвышенный облачился в свое одеяние и, взяв верхнее одеяние и чашу, отправился к месту пребывания брахмана Сангаравы; придя туда, он сел на приготовленное для него место. Тогда брахман Сангарава подошел к Возвышенному и приветствовал его; после взаимного обмена приветствиями и вежливыми словами он сел подле Возвышенного.
Когда он сидел таким образом, Возвышенный сказал брахману Сангараве следующее:
– Верно ли говорят, о брахман, что ты – очиститель водою, что ты практикуешь очищение водой, пребываешь в воде днем и ночью, отдавшись привычке совершать омовение?
– Это верно, учитель Готама.
– Так скажи мне, брахман, какую пользу ты получаешь от такой практики омовения и тому подобного?
– Вот какую, учитель Готама: какое бы зло я ни совершил днем, я смываю его в тот же вечер при помощи омовения. Именно этой пользы я добиваюсь, как очиститель водой и тому подобное.
Тогда сказал Возвышенный:
На это брахман Сангарава сказал Возвышенному: «Превосходно, мастер Готама!.. Да примет меня мастер Готама как своего последователя, с этого же дня и до самого конца моей жизни, как того, кто нашел в нем убежище».
И вот в это время ученики Группы Шести опередили общину бхикку, предводительствуемую Буддой, и присвоили себе жилье и помещение для сна, говоря: «Это помещение будет предназначено для наших старших монахов, это – для наших учителей, а это – для нас». Таким образом досточтимый Сарипутта, который прибыл за общиной бхикку, предводительствуемой Буддой, нашел, что все места под навесами заняты, все кровати заняты, все свободное пространство заполнено; он не нашел места, где можно было бы лечь, уселся у корней дерева (и там провел ночь).
И вот Возвышенный вышел рано на рассвете и прочистил горло. Досточтимый Сарипутта также прочистил горло.
– Ах, кто это здесь? – спросил Возвышенный.
– Это я, Сарипутта, господин.
– А почему ты сидишь здесь, Сарипутта?
Тогда досточтимый Сарипутта рассказал ему обо всем происшедшем.
Возвышенный по этому случаю и по этой причине созвал всю общину бхикку и спросил: «Верно ли, бхикку, как я слышал, что ученики Группы Шести так поступили (присвоив помещение старших бхикку)?»
– Это так, господин.
Тогда Возвышенный выразил им свое порицание (и напомнил о правилах, которые он уже установил для таких случаев) и сказал бхикку:
«Скажите теперь, бхикку, кто заслуживает наилучшего помещения, наилучшей воды и наилучшей пищи?»
Тогда некоторые бхикку сказали: «Тот, кто ушел из касты брахманов»; другие сказали: «Тот, кто ушел из касты воинов» (как странствующий монах), или «тот, кто был домохозяином», или «начитанный в суттах», или «начитанный в винае», или «проповедник дхаммы».