- Царство Каина должно быть разрушено. Жить в нём - позор. ... Обычно я выплачиваю семьям смертников приличные суммы с условием, что они покинут Англию.
- Мы никак не доберёмся до главного. Возможно, вы начали свою карьеру как чистельщик и обелитель, но разве он не наступил - тот день, когда кто-то пришёл к вам с другой просьбой - сделать всё с самого начала? Разве вы в конце концов не стали получать - и принимать - заказы на самые преступления!?
- Да, в какой-то момент такие заказы на меня посыпались. В самом деле, если уж наш виконт решил угробить соперника, он сделает это всё равно, только как? - грубо, глупо, и мне же, моим людям потом придётся возиться с его косяками - так он аргументирует. Что ж, по рукам, сэр! А затем мой представитель идёт к жертве, всё сливает и уносит выкуп - раза в полтора-два больше той суммы, что уже отдана за голову, которая, вместо того, чтоб скатиться на персидский ковёр, предупреждена и защищена. Разумеется, мы не будем сотрудничать ни с каким официальным обвинением. Мы стали богаче не полмиллиона фунтов, и нас не достать. Заказчик в гневе, но полиции он боится, а бандиты и волосок с мой головы не посмеют сорвать. Вы хотите убивать? - пожалуйста! Вы занимаетесь этим не одну сотню веков! Но я на вашей бойне вкалывать не буду! Правильно, Дэн?
- Да, - просто ответил псевдогорец, почти сразу же по вручении выключивший фонарик, но спотыкающийся реже остальных.
- Пора и вам избавится от нескольких стереотипов, дорогой профессор, - проговорил Холмс, - Я далеко не всех раскрытых мной преступников сдаю правосудию. Расследование занимает меня как умственное упражнение...
- О! великолепное признание! Так бы и пожал вашу честную руку!
- Лучше не надо. ............ И что же теперь? Что, по-вашему, будет делать мой брат, коль скоро я умер?
- Предположение есть. ... Не относитесь к нему слишком серьёзно, но, если я более/менее верно обрисовал для себя его нравственный облик, то он не сможет считать себя вполне свободным, пока не сотрёт с лица земли и вашу тень.
- Вы можете яс-не...!.?...
Проворный Тайфер поймал Холмса подмышки. Благородный Дарвел скинул плащ, чтоб превратить его в носилки.
- Если Моран не дурак, он не станет стрелять ещё и в Ватсона, - скорей подумал вслух, чем сказал великий сыщик, приходя в себя на нижней полке купе третьего класса. Поезд летел на всех парах, то и дело ныряя в горные тоннели.
- Ну, стрелки-то найдутся и кроме Морана, - рассуждал Мориарти, расставляющий фигуры на шахматной доске, причём так бережно, словно строил пирамиду из карт, - Другое дело, что гибель доктора покажется подозрительной для ваших друзей с шотландского двора. Сейчас они считают, что повязали всех преступников Лондона, как одного базарного воришку, - и вдруг окажется, что кто-то всё-таки ещё гуляет - и срывает зло...
- Боюсь, их возможности слишком малы.
- Не меньше, чем у любого доведённого до отчаяния.
- ...... Почему вы меня не бросите?
- Я бы бросил. Это вон они вас потащили, - профессор небрежным взмахом указал на верхние полки, занятые верными спутниками.
- ... Двоюродные или троюродные?
- В этом я тоже не разбираюсь, - легкомысленно ответил Мориарти, а Дэниел Дарвел лениво вытянул из-под головы руку и свесил её, спрятав на ладони большой палец и мизинец.
- Я благодарен вам, джентльмены, за заботу обо мне, - обратился Холмс к двум скитальцам, - Но если вы не возражаете против ещё одного великодушного поступка, то разыщите, пожалуйста, - кто-нибудь - доктора Джона Ватсона и позаботьтесь о его безопасности!
- Я пас: в Богемии большой заказ, - отозвался Тайфер.
- Я бы сошёл на ближайшей остановке, если ты не против, Джей, - проговорил Дарвел, - Только я не знаю, как выглядит ваш доктор и где он может находиться.
Холмс было приступил к подробнейшему описанию внешности своего единственного друга - он и из гардероба моего не забыл бы ни шнурка, но Мориарти отрезал:
- Я против. Шестьдесят процентов вероятности, что Ватсон уже в Англии: я не настолько умён, чтоб игнорировать интуицию...
- Тогда и нам тоже нужно туда! Во всяком случае - мне.
- Вам, Холмс, лучше всего в какой-нибудь госпиталь на недельку-другую.
- Не так уже плохо я себя чувствую.
- Тогда, может, сыграем?
Холмс взглянул на клетчатую доску и помрачнел: фигуры располагались вопреки всем правилам: чёрные пешка и король поменялись местами, вместо чёрной ладьи, которая затесалась между белым офицером и белым ферзём, стоял белый конь; чёрный офицер ждал чего-то на F-4.
- Если вы такой же шахматист, как математик, то могли бы просто сказать: я уже начал верить вам на слово.
- Белые ваши. Начинайте.
- Но вы уже сами себе поставили шах - моим конём.
- Ход в любом случае ваш.
- А что, если я сейчас возьму вашего короля?
- Видно, такова его судьба.
