– Я построил это королевство, – тихо проговорил Садеас. – Йалай, я знаю, насколько оно хрупкое. Будет не так уж трудно все тут развалить. – И это единственный способ как следует отстроить все заново. Словно перековать меч. Остатки старого нужно расплавить, и только после этого можно браться за создание чего-то на замену.
Внизу началась дуэль: Адолин помчался через усыпанную песком арену на Эраннива, в руках у которого был старый меч Гавилара с его зловещими выступами. Адолин атаковал слишком быстро. Неужели мальчик поддался нетерпению?
Толпа светлоглазых притихла, а темноглазые начали кричать в предвкушении нового представления, как в прошлый раз. Однако это сражение не превратилось в рукопашный бой. Противники обменялись пробными ударами, и Адолин отступил, получив удар в плечо.
«Разиня», – подумал Садеас.
– Я наконец-то узнала, в чем причина того переполоха, что приключился в королевских покоях две недели назад, – заметила Йалай.
Садеас улыбнулся, не отводя взгляда от дуэлянтов.
– Ну разумеется, ты узнала.
– Покушение. Кто-то повредил балкон короля в неуклюжей попытке уронить его с высоты в сотню футов прямо на камни. Судя по тому, что мне сказали, почти сработало.
– Тогда попытку не следует называть неуклюжей, раз она почти удалась.
– Прости, Тороль, но в вопросах убийств «почти» – очень большая разница.
Это точно.
Садеас покопался в своих эмоциях, пытаясь отыскать хоть толику волнения при известии о том, что Элокар чуть не погиб. Ничего не нашел, кроме легкой жалости. Мальчик ему нравился, но, чтобы перестроить Алеткар, нужно уничтожить былую власть до последних крупиц. Элокар умрет. Лучше всего тихо, после того как с Далинаром будет покончено. Садеас предполагал, что придется собственноручно перерезать молодому королю горло, из уважения к старине Гавилару.
– Как по-твоему, кто нанял убийц? – спросил Садеас достаточно тихо, чтобы никто ничего не услышал. Впрочем, заслон, который воздвигли гвардейцы вокруг супружеской четы, исключал всякую возможность подслушать.
– Трудно сказать, – ответила Йалай, вдруг развернувшись, чтобы подставить под его ладонь другую часть спины. – Не Рутар и не Аладар.
Обоих Садеас держал мертвой хваткой. Аладара пришлось усмирять, Рутар покорился с охотой. Ройон был слишком труслив, а остальные – слишком осторожны. Кто еще мог устроить такое?
– Танадаль, – предположил Садеас.
– Скорее всего, он. Но посмотрим, что еще я смогу обнаружить.
– Возможно, за этим стоит тот же, кто повредил королевский доспех, – выдвинул теорию Садеас. – Может быть, мы разузнаем больше, если я воспользуюсь своими полномочиями.
Садеас занимал пост великого князя осведомленности – это была одна из старых должностей, из прежних веков, когда обязанности в королевстве разделялись между великими князьями. Формально пост давал ему власть над любыми расследованиями и любой слежкой.
– Может быть, – сказала Йалай, поколебавшись.
– Ты не согласна?
Она покачала головой, наблюдая за тем, как дуэлянты внизу снова обменялись ударами. На этот раз у Адолина потек буресвет из одной латной рукавицы, и некоторые темноглазые начали неодобрительно свистеть. Почему этих людей вообще впустили? Не всем светлоглазым достались места, потому что Элокар зарезервировал их для тех, кто был ниже по статусу.
– Далинар, – напомнила Йалай, – нанес удар в ответ на наш ход, благодаря которому ты стал великим князем осведомленности. Он использовал это как прецедент, чтобы сделаться великим князем войны. И потому сейчас любая твоя попытка воспользоваться своими правами в качестве великого князя осведомленности будет укреплять его авторитет в том, что касается венных действий.
Садеас кивнул:
– Выходит, у тебя есть план?
– Еще не закончен, но я над ним работаю. Ты заметил, что он учредил новые патрули за пределами лагерей? И на Внешнем рынке. Разве это не твоя обязанность?
– Нет, этим обычно занимается великий князь торговли, которого король не назначил. Однако я и впрямь должен обладать властью над обеспечением порядка во всех десяти лагерях, а также назначать судей и должностных лиц. Он обязан был призвать меня в тот же момент, когда кто-то покусился на жизнь короля. Но не призвал. – Садеас немного поразмыслил над этим, убрав руку и позволив Йалай выпрямиться. – Тут есть слабое место, которым мы можем воспользоваться, – продолжил он. – Далинар не любит делить власть с кем-то еще. В действительности он убежден, что никто из окружающих не способен правильно делать свою работу. Холин не пришел ко мне, когда должен был прийти. Это ослабляет его заявление о том, что все части королевства должны работать сообща. Это щель в его броне. Сумеешь вогнать в нее кинжал?
Йалай кивнула. Она использует своих осведомителей, чтобы при дворе начали задавать вопросы: интересно, если Далинар пытается выковать лучший Алеткар, почему он с такой неохотой делится властью? Почему он не привлек Садеаса к делу защиты короля? Почему не открывает свои двери судьям Садеаса?
И вообще, есть ли у трона реальная власть, если посты вроде того, который достался Садеасу, на самом деле ничего не значат?
