Каладин вскинул бровь.
– Что? – спросил Адолин. – На твои тренировки женщины не приходят, мостовичок? Маленькие темноглазые дамочки, без семи зубов и боящиеся искупаться…
Каладин отвернулся от Адолина, поджав губы. «В следующий раз, – подумал он, – я позволю убийце разобраться с ним».
Адолин рассмеялся, но потом неловко умолк.
– В любом случае, – продолжил он, – у нее, видимо, есть более веская причина, чем у других, принимая во внимание наши отношения. Но все равно придется ее выставить. А не то создадим плохой прецедент.
– Ты действительно позволишь этому случиться? – поинтересовался Каладин. – Помолвке с женщиной, которую ты раньше никогда не видел?
Адолин пожал бронированными плечами.
– У меня всегда сначала все идет хорошо, а потом… разваливается на части. Я ни разу не смог понять, где именно ошибся. Вот и подумал: если пойти другим путем, более официальным…
Он нахмурился, словно вспомнив, с кем разговаривает, и быстрее затопал вперед, чтобы оторваться от Каладина. Адолин поравнялся с Шаллан, которая, напевая себе под нос песенку без слов, прошла мимо и даже на него не взглянула. Адолин поднял руку, открыл рот, чтобы заговорить, и, повернувшись, проводил взглядом удаляющуюся девушку. Веденка не отрывала взгляда от Налл, старшей ревнительницы тренировочных залов. Шаллан почтительно поклонилась ей.
Адолин нахмурился и побежал следом за веденкой, миновав Каладина, который ухмыльнулся ему и бросил:
– Пришла поглазеть на тебя, да-да. Она же явно полностью очарована тобой.
– Заткнись, – прорычал принц.
Каладин неспешно последовал за Адолином и застал Шаллан и Налл посреди разговора.
– …Отображения этих доспехов просто жалкие, сестра Налл, – говорила Шаллан, вручая той папку в кожаном переплете. – Нам нужны новые эскизы. Хотя бо́льшую часть своего времени я буду тратить, служа клерком у светлорда Себариаля, мне бы хотелось начать и пару собственных проектов здесь, на Расколотых равнинах. С вашего благословения, я приступлю к работе.
– У вас потрясающий талант, – сказала Налл, листая страницы. – Искусство – ваше Призвание?
– Естествознание, сестра Налл, хотя рисование в этом смысле для меня остается на первом месте.
– Неудивительно. – Ревнительница перевернула еще одну страницу. – Благословляю вас, милое дитя. Скажите, какой орден вы выбрали?
– Это… довольно сложный вопрос, – смутилась Шаллан, забирая папку. – О! Адолин. Я вас не заметила. Ох, но вы и в самом деле кажетесь громадным в этой броне!
– Вы разрешаете ей остаться? – уточнил Адолин у Налл.
– Она хочет снабдить королевский реестр осколочных доспехов и клинков новыми эскизами, – пояснила Налл. – Это кажется мне мудрым. Нынешние записи об осколках содержат много грубых набросков, но мало детализированных рисунков.
– Так вам нужно, чтобы я позировал? – спросил Адолин, поворачиваясь к художнице.
– Вообще-то, эскизы вашего доспеха довольно полные, – ответила та, – благодаря вашей матушке. Я сначала займусь королевскими доспехами и клинками, которые никто не додумался зарисовать в подробностях.
– Просто не попадайтесь под ноги тем, кто тренируется, дитя, – предупредила Налл. Кто-то позвал ее, и она ушла.
– Послушайте, – заговорил Адолин, повернувшись к Шаллан. – Я понял, куда залетели ваши мысли.
– Они примерно на высоте в пять футов и шесть дюймов, – ответила девушка. – Боюсь, выше им никак не подняться.
– Пять футов… – повторил Адолин и нахмурился.
– Да, – сказала Шаллан, окидывая взглядом тренировочные залы. – До того как попасть сюда, я считала, что это хороший рост. Вы, алети, жутко высокие. Я думаю, все здесь по меньшей мере на два дюйма выше среднего веденца.
– Нет, это не… – Адолин помрачнел. – Вы здесь, потому что хотите посмотреть, как я тренируюсь. Признайтесь. Рисование – просто предлог.
– Хм. Кое-кто слишком много о себе возомнил. Полагаю, такое случается, когда ты член королевской семьи. Заодно можно приобрести смешную шляпу и страсть рубить головы. А, вот и наш капитан гвардии. Твои ботинки курьер скоро принесет в казарму.
Каладин вздрогнул, сообразив, что она обращается к нему.
– В самом деле?
– Я велела заменить подошвы, – пояснила Шаллан. – Они были ужасно неудобные.
– Мне нравилось!
– Значит, у тебя каменные ноги. – Она окинула его взглядом сверху вниз и вскинула бровь.
– Погодите, – вмешался Адолин, помрачнев еще сильней. – Вы носили ботинки мостовичка? Как?!
– Неуклюже, – ответила Шаллан. – И с тремя парами носков. – Она похлопала принца по бронированной руке. – Адолин, если вы хотите, чтобы вас нарисовали, я это сделаю. Но не надо изображать ревность. Я по-прежнему желаю отправиться с вами на обещанную прогулку. О! Мне нужно это как следует рассмотреть. Прошу прощения.
Она целеустремленно зашагала туда, где Зайхель бил по доспеху Ренарина – видимо, чтобы приучить принца держать удар, будучи в осколочном доспехе. Посреди тренировочных залов зеленое платье и рыжие волосы Шаллан были яркими пятнами цвета. Каладин глядел ей вслед, спрашивая себя, можно ли ей доверять. Наверное, лишь самую малость.
