Джикс держался рядом, расталкивая людей, чтобы дать ей немного простора. Внутри ей стало тяжело дышать: влажный воздух был пропитан потом и проклятиями. Мужчины оборачивались и глазели на нее. Поклоны – даже кивки – запаздывали, если вообще имели место. Подоплека была ясна. Если она не подчинилась условностям общества и не осталась снаружи, они тоже не обязаны подчиняться, демонстрируя ей почтение.
– Вы ищете что-то особенное? – спросил Джикс. – Карты? Угадайки?
– Бои рубигончих.
Джикс застонал.
– Все закончится тем, что вас прирежут, а меня насадят на вертел. Это безумие…
Шаллан повернулась, заметив, как группа мужчин разразилась радостными возгласами. Это звучало многообещающе. Она отрешилась от растущей дрожи в руках и заодно попыталась не обращать внимания на пьяных, что сидели на земле кружком и таращились на что-то, похожее на блевотину.
Веселые мужчины занимали грубо сработанные скамьи, а вокруг них толпились другие. В просвете между телами мелькнули две маленькие рубигончие. Спренов не было. Когда скапливалось так много народа, спрены редко появлялись, хотя эмоции зашкаливали.
Один ряд скамеек был не заполнен. Там сидел Балат в расстегнутом сюртуке, упираясь локтями в стойку ограждения перед собой. Лохматый и сутулый, он выглядел бы беззаботно, но глаза… в его глазах светилось вожделение. Брат следил, как бедные животные убивали друг друга, вперив в них пристальный взгляд, словно дама, читающая увлекательный роман.
Шаллан подошла к нему, Джикс остался чуть позади. Теперь, увидев Балата, охранник расслабился.
– Балат? – робко позвала девочка. – Балат!
Он посмотрел на нее и вскочил, едва не свалившись со скамьи.
– Да что ты тут… Шаллан! Убирайся отсюда. Что ты творишь? – Брат протянул к ней руку.
Девочка невольно съежилась. Брат говорил в точности как отец. Когда он взял ее за плечо, Шаллан сунула ему записку от Эйлиты. Лавандовая бумага слегка пахла духами и как будто светилась.
Балат замешкался. На арене одна рубигончая вцепилась в лапу другой, и на землю брызнула темно-фиолетовая кровь.
– Что это? – спросил Балат. – Я вижу глифпару Дома Тавинар.
– Это от Эйлиты.
– Эйлита? Дочь светлорда? Почему… что…
Шаллан сломала печать и открыла письмо, чтобы прочитать его брату.
– Она желает прогуляться с тобой вдоль ручья, который течет мимо ярмарочной площади. Говорит, будет ждать тебя там вместе со своей горничной, если пожелаешь прийти.
Балат запустил пятерню в кудрявые волосы.
– Эйлита? Она здесь? Разумеется, здесь. Все здесь. Ты с ней говорила? Почему… как…
– Я видела, как ты на нее смотришь, – объяснила Шаллан. – Всякий раз, когда вы оказывались рядом.
– И ты с ней говорила? – требовательно спросил Балат. – Без моего разрешения? Ты сказала, что меня заинтересует нечто… – он взял письмо, – вроде этого?
Шаллан кивнула и обхватила себя руками.
Балат снова посмотрел на сражающихся рубигончих. Брат делал ставки, потому что от него этого ожидали, но на самом деле пришел сюда не из-за денег, как поступил бы Йушу.
Балат снова провел рукой по волосам, потом перевел взгляд на письмо. Брат не был жестоким человеком. Девочка понимала, что странно так думать, учитывая вещи, которые тот делал время от времени. Он способен на добрые поступки, внутри его прячется сила. Брат увлекся смертью лишь после того, как мать покинула их. Он мог измениться, стать прежним. Мог!
– Я должен… – Балат бросил взгляд на выход из шатра. – Я должен идти! Она будет ждать меня. Нельзя заставлять ее ждать. – Он застегнул сюртук.
Шаллан пылко кивнула и последовала за ним прочь из шатра. Джикс шел за ними, хотя его пару раз окликнули. Наверное, он был здесь завсегдатаем.
Балат вышел на солнечный свет. Внезапно брат превратился в совсем другого человека.
– Балат? – позвала Шаллан. – Я не увидела с тобой Йушу.
– Он не пришел в шатер.
– Что? Я думала…
– Не знаю, куда он отправился. Йушу с кем-то встретился сразу же после того, как мы приехали. – Он посмотрел на далекий ручей, который сбегал с холмов прямиком в канал, огибавший ярмарочную площадь. – Что мне ей сказать?
– Я-то откуда знаю?
– Ты ведь тоже женщина.
– Мне четырнадцать! – И ей не суждено пережить ухаживания. Отец выберет ей мужа. Его единственная дочь слишком драгоценна, чтобы зависеть от чего-то ненадежного вроде возможности принимать самостоятельные решения.
– Наверное… наверное, я просто поговорю с нею. – Балат убежал прочь без лишних слов.
Шаллан проследила за ним взглядом, а потом присела на валун, дрожа и обхватив себя руками за плечи. Это место… этот шатер… это было ужасно!
Девочка долго так сидела, стыдясь собственной слабости, но также испытывая гордость. Она сделала это. Хоть и маленькое, но достижение.
В конце концов поднялась и кивнула Джиксу, позволяя ему увести себя к ложе Дома Давар. Отец к этому времени должен был уже закончить разговор с Ревиларом.
