– Да, – признала она. – По крайней мере, мне так кажется. Краем глаза. Они наблюдали за мной. Их мало, но они есть.
– Что-то приближается, – повторил Каладин. – Этот обратный отсчет указывает в точности на Плач. Что бы ни случилось, я должен сделать так, чтобы мостовики с этим справились.
– Ну так вот: ничего не выйдет, если ты упадешь замертво от переутомления! – заявила Сил и, поколебавшись, продолжила: – С людьми ведь бывает такое, верно? Я слышала, Тефт говорил, что собирается это сделать.
– Тефт любит преувеличивать. Хорошим сержантам это свойственно.
Сил нахмурилась:
– Последние слова… были шуткой?
– Да.
– А-а. – Она заглянула ему в глаза. – Все равно отдохни. Прошу тебя.
Каладин глянул в сторону казармы Четвертого моста. Та была в некотором отдалении, в конце ряда других казарм, но ему показалось, что он слышит, как смех Камня эхом разносится в ночи.
Наконец юноша вздохнул, признавая свое изнеможение. Последние два взвода можно проверить и завтра. Держа копье в руке, Кэл повернулся и побежал назад. Сгустившаяся тьма означала, что примерно через пару часов люди начнут возвращаться с дежурства на ночной отдых. Каладина встретил знакомый аромат похлебки Камня, хотя на раздаче был Хоббер – сидел на высоком пеньке, который приволокли для него друзья; серые, бесполезные ноги прикрывало одеяло. Камень с гордым видом стоял поблизости, скрестив руки на груди.
Ренарин тоже был там – собирал и мыл грязные миски. Он делал это каждый вечер, тихонько присев возле таза для мытья в своей форме мостовика. Парень определенно старался. Он не подавал ни единого признака испорченного нрава, как старший брат. Хотя принц настоял на том, чтобы присоединиться к ним, он часто по вечерам сидел где-нибудь с краю, позади остальных мостовиков. До чего же странный парень!
Каладин похлопал Хоббера по плечу, проходя мимо. Кивнул; когда тот посмотрел на него – поднял сжатый кулак: «Продолжай бороться». Протянул руку за похлебкой и застыл как вкопанный.
Неподалеку на бревне сидели сразу три здоровенных гердазийца с мускулистыми ручищами. Все были одеты в форму Четвертого моста, и из троицы Каладин узнал только Пунио.
Каладин отыскал поблизости Лопена – тот пялился на собственную руку, которую по каким-то причинам держал перед собой, сжав кулак. Все попытки понять Лопена остались в далеком прошлом.
– Трое? – требовательно спросил Каладин.
– Кузены! – ответил Лопен, вскинув на него взгляд.
– У тебя их слишком много.
– Быть того не может! Род, Уйо, скажите «привет»!
– Четвертый мост, – дружно ответили оба, подняв миски.
Каладин покачал головой, взял свою тарелку с похлебкой и прошел мимо котла в уголок потемнее, возле казармы. Заглянул в кладовую и увидел там Шена, который складывал мешки с талью при свете единственного бриллиантового светосколка.
– Шен? – окликнул Каладин.
Паршун продолжал таскать мешки.
– Смирно! – рявкнул капитан.
Тот застыл, потом выпрямился по стойке смирно.
– Вольно, солдат, – спокойнее проговорил Кэл и подошел к нему. – Я сегодня поговорил с Далинаром Холином и спросил, могу ли вооружить тебя. Он спросил, доверяю ли я тебе. Я ему сказал правду. – Каладин протянул паршуну свое копье. – Доверяю.
Темные глаза Шена нерешительно покосились на оружие, потом – на капитана.
– У Четвертого моста нет рабов, – продолжил Каладин. – Прости, что раньше я боялся. – Он настойчивее предложил паршуну взять копье, и Шен наконец-то подчинился. – Лейтен и Натам занимаются по утрам с парой новобранцев. Они согласны обучать тебя, чтобы тебе не пришлось заниматься с «зелеными лозами».
Паршун держал копье с благоговением. Кэл собрался выйти из кладовой.
– Сэр, – позвал Шен.
Каладин приостановился.
– Вы, – произнес паршун, по своему обыкновению, медленно, – хороший человек.
– Меня всю жизнь судили по цвету глаз. Я не поступлю так же с тобой из-за цвета кожи.
– Сэр, я… – Паршун казался чем-то обеспокоенным.
– Кэл! – раздался снаружи голос Моаша.
– Ты хотел что-то сказать? – спросил Каладин Шена.
– Позже, – ответил паршун. – Позже.
Каладин кивнул и вышел, чтобы посмотреть, в чем дело. Он обнаружил, что Моаш стоит возле котла и озирается в поисках капитана.
– Кэл! – воскликнул Моаш, увидев его. – Идем. Мы решили прогуляться, и ты пойдешь с нами. Даже Камень сегодня идет.
– Ха! Похлебка быть в хороших руках, – сказал рогоед. – Я отдохнуть. Хорошо будет. Пойду туда, где не вонять маленький мостовик.
– Эй! – крикнул Дрехи.
– А-а! И большой мостовик там тоже не вонять.
– Идем! – Моаш махнул капитану. – Ты обещал.
Ничего подобного. Ему просто хотел сидеть у огня, поедая похлебку и наблюдая за спренами пламени. Но все уставились на него. Даже те, кто не собирался на вечернюю прогулку в компании с Моашем.
– Я… – начал Каладин. – Ну ладно. Пошли.
Они разразились радостными возгласами и захлопали в ладоши. Буря бы побрала этих идиотов. Радуются, что их командир отправился выпить? Каладин заглотил несколько ложек похлебки и вручил остальное Хобберу. Поколебавшись, подошел к Моашу, и то же самое сделали Лопен, Питт и Сигзил.
