Навани напряглась, и ее голова дернулась, будто от пощечины.
Шаллан продолжила. Она постаралась преподнести Навани столько правды, сколько могла, но очевидно, что некоторыми ее поступками –
– Я слышала, как наверху кричали люди, когда их убивали, одного за другим. И осознала, что единственная надежда, которую я могу им дать, – это создать проблему для бандитов, поэтому я схватила факел и подожгла корабль.
– Подожгла? – спросила Навани, приходя в ужас. – Когда моя дочь была в бессознательном состоянии?
– Навани, – вмешался Далинар, сжав ее плечо.
– Ты ее обрекла, – проговорила Навани, сверля глазами Шаллан. – В отличие от остальных Джасна не умела плавать. Она...
– Навани, – повторил Далинар более настойчиво. – Девочка сделала верный выбор. Едва ли можно ожидать, что она способна разогнать банду разбойников собственноручно. И то, что она видела... Джасна не потеряла сознание, Навани. В тот момент для нее уже ничего нельзя было сделать.
Мать принцессы глубоко вздохнула, очевидно, пытаясь справиться с эмоциями.
– Я... прошу прощения, – сказала она Шаллан. – Я сейчас сама не своя и не могу мыслить здраво. Спасибо... спасибо тебе за вести. – Она встала. – Прошу меня извинить.
Далинар кивнул, позволив ей достаточно вежливо удалиться. Шаллан отступила, сложив руки перед собой, и почувствовала себя беспомощной и странно пристыженной, наблюдая, как уходит Навани. Она не особенно ожидала, что этот разговор пройдет гладко. Так и получилось.
Она улучила момент проверить Узора, который расположился на ее юбке, почти невидимый. Даже если его заметят, то примут за необычную выделку ткани. Конечно, если он выполнит ее распоряжения – не двигаться и не разговаривать.
– Полагаю, твое путешествие сюда стало тяжелым испытанием, – сказал Далинар, поворачиваясь к Шаллан. – Кораблекрушение произошло в Замерзших землях?
– Да. Счастье, что я встретила караван и проделала с ним весь путь. К сожалению, мы столкнулись с бандитами, но нас спасло своевременное прибытие солдат.
– Солдаты? – удивленно спросил Далинар. – Под чьими знаменами?
– Они не сказали, – ответила Шаллан. – Я считаю, что прежде они служили на Разрушенных равнинах.
– Дезертиры?
– Я не вдавалась в детали, светлорд. Но я обещала им помилование за прошлые преступления в знак признательности за их благородные действия. Они спасли десятки жизней. В караване, к которому я присоединилась, любой может поручиться за храбрость этих людей. Подозреваю, что они искали искупления и шанс начать все сначала.
– Я прослежу, чтобы король подписал им помилование, – согласился Далинар. – Подготовь мне список. Вешать солдат всегда было расточительством.
Шаллан расслабилась. Одним делом меньше.
– Есть еще одна деликатная ситуация, которую мы должны обсудить, светлорд, – сказала девушка.
Они оба повернулись к Адолину, слоняющемуся рядом. Он улыбнулся.
И у него оказалась очень приятная улыбка.
Когда Джасна впервые рассказала Шаллан о предварительной помолвке, ее интерес был совершенно абстрактным. Брак с представителем могущественного дома алети? Союзники для ее братьев? Законность и возможность продолжать работать с Джасной над спасением мира? Все эти вещи казались прекрасными.
Однако, глядя на ухмылку Адолина, она не учла некоторые дополнительные преимущества. Ее боль от рассказа о смерти Джасны еще не вполне угасла, но Шаллан обнаружила, что гораздо легче не обращать на нее внимания, если смотреть на Адолина. Девушка поняла, что покраснела.
«Здесь кроется опасность», – подумала она.
К ним подошел Адолин. Гул голосов вокруг создавал некоторое уединение посреди толпы. Он где-то нашел чашу оранжевого вина и теперь протянул его юной веденке.
– Шаллан Давар? – спросил он.
– Э-э... – Это он ее зовет? А, все верно. Шаллан взяла вино. – Да?
– Адолин Холин, – представился принц. – Мне жаль слышать о ваших трудностях. Мы должны рассказать королю о его сестре. Я могу избавить вас от этой задачи, если пойду вместо вас.
– Благодарю, – ответила Шаллан. – Но я бы предпочла увидеть короля лично.
– Конечно. Что касается нашего... соглашения. В нем было гораздо больше смысла, когда вы оставались подопечной Джасны, не так ли?
– Вероятно.
– Хотя теперь, когда вы здесь, возможно, нам стоит как-нибудь прогуляться и посмотреть, как будут развиваться события.
– Я люблю прогулки, – ответила Шаллан.
«Глупая! Быстро, скажи что-нибудь остроумное».
– М-м. У вас красивые волосы.
Часть ее разума, а именно часть, обученная Тин, застонала.
– Мои волосы? – переспросил Адолин, прикоснувшись к голове.
– Да, – ответила Шаллан, пытаясь расшевелить свои вялые мозги. – В Джа Кеведе нечасто встретишь светлые волосы.
– Некоторые видят в них знак смешения кровей в моей родословной.
– Забавно. То же самое говорят по поводу моих волос.
