Шаллан встала и опустила ладонь на плечо отца. Он сгорбился, наклонившись вперед, и обвил одной рукой пустой графин из-под вина. Подняв другую руку, он похлопал ладонь дочери у себя на плече, уставившись в пустоту. Он пытался. Они все пытались.
Шаллан отправилась на поиски экипажа, оставленного вместе с другими повозками на западном склоне ярмарочной котловины. Здесь тянулись высоко вверх джелл-деревья, их затвердевшие стволы были окрашены светло-коричневым крэмом. С каждой ветки торчали тысячи шипов, похожих на языки пламени, но при ее приближении некоторые из них втянулись.
Шаллан удивилась, заметив норку, крадущуюся в тенях. Девушка полагала, что в этих местах их всех давно выловили. Кучеры резались в карты, сидя кружком неподалеку. Некоторые из них были вынуждены остаться, чтобы приглядывать за повозками, хотя Шаллан слышала, как Рен говорил о какой-то очередности, чтобы каждый из них имел возможность погулять по ярмарке. Как оказалось, Рена здесь не было, хотя остальные кучеры поклонились, когда она прошла мимо.
Виким сидел в их экипаже. Тощий, бледный юноша был всего лишь на пятнадцать месяцев старше Шаллан. Он походил на своего близнеца, но мало кто перепутал бы их между собой. Джушу выглядел старше, а Виким стал настолько тощим, что казался больным.
Шаллан забралась внутрь и уселась напротив брата, опустив сумку на сиденье рядом.
– Тебя прислал отец, – проговорил Виким, – или ты явилась с одной из своих миссий милосердия?
– И то, и другое.
Он отвернулся от нее, глядя в окно на деревья в стороне от ярмарки.
– Ты не можешь нас исправить, Шаллан. Джушу себя уничтожит. Это только вопрос времени. Балат превращается в отца, шаг за шагом. Мализа плачет через ночь. В один из таких дней отец ее убьет так же, как убил мать.
– А что насчет тебя? – спросила Шаллан. Она выбрала неверные слова и поняла это, как только они сорвались с ее губ.
– Меня? Меня уже не будет поблизости, чтобы увидеть, чем все закончится. К тому времени я буду мертв.
Забравшись на сиденье с ногами, Шаллан обхватила себя руками. Светледи Хаше упрекнула бы ее за неподобающую позу.
Что она наделала? Что она сказала?
«Он прав, – подумала она. – Я не могу исправить ситуацию. Хеларан мог бы. А я не могу».
Все медленно разваливалось на части.
– Так что на этот раз? Просто любопытно, что ты припасла на сегодня, чтобы «спасти» меня? Полагаю, для Балата ты использовала девчонку.
Шаллан кивнула.
– Яснее ясного, – объяснил Виким. – После всех тех писем, что ты ей отправила. Джушу? Что с ним?
– У меня есть расписание сегодняшних дуэлей, – прошептала Шаллан. – Он так мечтал драться в поединке. Если я покажу ему сражения, он, возможно, захочет за ними понаблюдать.
– Сначала тебе придется его найти, – фыркнул Виким. – А что насчет меня? Уж ты-то должна знать, что ни мечи, ни смазливые личики на меня не подействуют.
Чувствуя себя по-идиотски, Шаллан покопалась в сумке и выудила несколько листков бумаги.
– Рисунки?
– Математические задачки.
Виким нахмурился, взял их и стал просматривать, рассеянно потирая щеку.
– Я не ардент. Никто не будет пудрить мне мозги и заставлять целыми днями убеждать людей слушать Всемогущего, которому подозрительно нечего сказать самому.
– Это не значит, что ты не можешь учиться, – ответила Шаллан. – Я выписала их из книг отца – уравнения для определения наступления сверхштормов. Я перевела и упростила текст в глифы, чтобы ты мог их прочесть. Подумала, что ты мог бы спрогнозировать, когда придут следующие сверхшторма...
Он пролистал страницы.
– Ты скопировала и перевела их все, даже рисунки. Шторма, Шаллан. Сколько ты потратила времени?
Она пожала плечами. Ушли недели, но у нее было много свободного времени. Днями она сидела в саду, вечерами – в своей комнате, изредка посещая ардентов ради каких-нибудь мирных наставлений о Всемогущем. Хорошо, когда есть чем заняться.
– Глупости, – сказал Виким, отложив страницы. – Чего, ты думаешь, добьешься? Не могу поверить, что ты потратила столько времени впустую.
Шаллан опустила голову и, смаргивая слезы, выбралась из повозки. Она чувствовала себя ужасно – не только из-за слов Викима, но и из-за своей эмоциональности. Она не смогла удержать чувства под контролем.
Девушка поспешила уйти подальше от повозок, надеясь, что кучеры не заметили, как она вытирала глаза безопасной рукой. Шаллан присела на камень и попыталась взять себя в руки, но ничего не вышло, и она разрыдалась, уже не сдерживаясь. Когда мимо пробежали несколько паршменов, ведущих хозяйских громгончих, она отвернулась в сторону. Охота была частью празднеств.
– Громгончая, – произнес голос за ее спиной.
Шаллан подскочила от неожиданности, прижав безопасную руку к груди, и обернулась.
На ветке дерева расположился мужчина, одетый в черный костюм. Когда она его заметила, он переместился, и шипообразные листья вокруг него втянулись исчезающей волной красно-оранжевого цвета. Посланник, говоривший с отцом ранее.
– Я задаюсь вопросом, – сказал он, – не кажется ли кому-нибудь из вас странным этот термин. Вы ведь знаете, что такое гром. Но что такое гончая?
