Адолин кивнул слугам, и они открыли дверь, пропуская его на арену. По громким приветственным возгласам можно было понять, где сидели темноглазые. Светлоглазые с его появлением, наоборот, притихли. Хорошо, что Элокар зарезервировал места для темноглазых. Адолину нравился шум. Он напоминал о поле боя.
«Когда-то, – подумал Адолин, – мне не нравилось сражаться в битве, потому что там не так тихо, как на дуэли».
Несмотря на первоначальное нежелание быть солдатом, он им стал.
Адолин вышел в центр арены. Соперники еще находились в своих подготовительных комнатах.
«Сначала разделайся с Релисом, – сказал себе Адолин. – Ты знаешь его манеру боя».
Релис предпочитал стойку лозы, медленную и устойчивую, но с внезапными, быстрыми выпадами. Адолин не был уверен, кого Релис приведет драться с ним, хотя тот позаимствовал полный комплект Доспехов и Клинок короля. Возможно, ради мести его кузен попытается еще раз?
Шаллан сидела на противоположной стороне арены, ее рыжие волосы выделялись в толпе, словно кровь на камне. Рядом стояли два охранника-мостовика. Адолин обнаружил, что кивает, оценив предусмотрительность Каладина, и поднял кулак, приветствуя Шаллан. Она помахала в ответ.
Адолин сделал несколько движений, переминаясь с ноги на ногу, позволяя силе Доспехов заструиться по телу. Он мог победить даже без цепочки матери. Проблема в том, что сразу после боя он намеревался вызвать Садеаса. А значит, необходимо сохранить достаточно сил для второго поединка.
Адолин взволнованно осмотрелся. Здесь ли Садеас? Да, сидит неподалеку от отца и короля. Принц сузил глаза, вспомнив сокрушительный момент понимания, когда он увидел армии Садеаса отступающими с Башни.
Эта мысль придала решимости. Он долго переваривал то предательство. Наконец настало время расплаты.
Двери напротив открылись.
На арену вышли четверо в Доспехах Осколков.
– Четверо? – воскликнул Далинар, вскочив на ноги.
Каладин сделал шаг вниз. Да, все выходящие на песок дуэльной арены были Носителями Осколков. Один из них оказался облачен в королевские Доспехи; остальные трое надели свои собственные, украшенные орнаментом и росписью.
Внизу верховный судья схватки повернулась и вскинула голову в сторону короля.
– Что происходит? – зарычал Далинар Садеасу, который сидел совсем недалеко.
Светлоглазые, сидевшие на трибунах между ними, ссутулились или разбежались, позволив кронпринцам беспрепятственно видеть друг друга.
Садеас и его жена лениво обернулись.
– Почему ты спрашиваешь меня? – спросил Садеас в ответ. – Это не мои люди. Сегодня я просто зритель.
– О, не будь таким занудой, Садеас, – крикнул Элокар. – Ты же прекрасно знаешь, в чем дело. Почему их четверо? Или предполагается, что Адолин должен выбрать двоих, с кем будет сражаться?
– Двоих? – переспросил Садеас. – Когда это он сказал, что будет сражаться с двумя?
– Когда договаривался о дуэли, – громко крикнул Далинар. – Парная дуэль в невыгодном положении, двое на одного, согласно дуэльным соглашениям!
– Вообще-то, – ответил Садеас, – юный Адолин согласился на другое. Ведь из очень достоверных источников я слышал, что он сказал принцу Релису следующее: «Я буду сражаться с тобой и с кем угодно еще, кого ты приведешь». Я не слышал упоминания их количества, что означает для Адолина полную дуэль в невыгодном положении, а не парную. Релис может привести столько народу, сколько захочет. Я знаю нескольких писцов, которые зафиксировали точные слова Адолина, и я слышал, как верховный судья переспросила его, осознает ли он, что наделал, и он ответил «да».
Далинар тихо зарычал. Это был звук, которого Каладин никогда не слышал от него, рык зверя на цепи. Мостовик удивился. Однако кронпринц сдержался и резко сел.
– Он нас обхитрил, – тихо сказал Далинар королю. – Снова. Нам необходимо отступить и обдумать следующий шаг. Нужно сказать Адолину, чтобы он признал поражение.
– Ты уверен? Если Адолин признает поражение, он проиграет, дядя. На кону шесть Осколков, как я понимаю. Все, чем ты владеешь.
Каладин видел, как внутри Далинара происходит борьба: вздернутые брови, нарастающий румянец на щеках, нерешительность в глазах. Сдаться? Без борьбы? Вероятно, это решение было бы правильным.
Но Каладин сомневался, что Далинар сможет его принять.
Внизу после длительной паузы застывший на песке Адолин поднял руку в знак согласия. Судья объявила о начале дуэли.
«Я – идиот. Я – идиот. Я – проклятый штормом идиот!»
Адолин побежал трусцой через покрытый песком круг арены. Ему придется отойти к стене, чтобы избежать полного окружения. Это означало, что он начнет дуэль, не имея места для отступления, будто запертый в коробке. Загнанный в угол.
Почему он не выразился более определенно? Теперь он видел слабые места в формулировке своего вызова – он согласился на полную дуэль в невыгодном положении, не понимая, что делает. Ему следовало высказаться более конкретно, чтобы Релис не смог больше никого привести. Но нет, так поступил бы умный человек. А Адолин был штормовым идиотом!
