могу еще ходить в лавочку, чтобы как-либо промыслить себе пропитание. Всецело
завишу от Анны Исаевны — властной и дикой мещанки. Очень тяжело. Только ночью,
уже в часа 3—4, начинаю отходить от дневной брани и избяных криков и... для бедной
души моей играет Роман Сладкопевец на своей золотой цитре, и я засыпаю
счастливым. 2-го февраля исполнится три года, как повешен мне жернов на шею.
Сниму ли я его? Но прошу не забывать меня. Горячо целую Мишу. Еще раз, как брата
по вечным звездам, прошу его простить меня. Прошу его написать мне отпуск вины
моей. Мил он сердцу по-прежнему. Прошу Вас передать эти строки ему. Дай Бог, чтобы
они открылись ему во всем их значении, полезном нам обоим. Прошу о белье, рубахах
и кальсонах. Отсутствие их очень мучительно. Особенно после бани (она от меня через
овраг). Стесняться худостью белья нечего — за все земной поклон. Нужно и полотенце,
наволочка и т. п. Как живет Вячеслав? На Брюсовский напишу Н<иколаю> С<е-
меновичу> сам. Кланяюсь глубоким большим поклоном Анаболик» Ник<олаевичу>.
Расписываюсь самой жаркой, самой заветной слезой. Прощайте! Видитесь ли с
Надеждой Григорьевной?! Поговорите с ней о моем положении. Умоляю о памяти!
Хоть годы и сильны изглаживать всё.
25 октября.
255. В. Н. ГОРБАЧЕВОЙ
25 октября 1936 г. Томск
Приветствую Вас, дорогая Варвара Николаевна! Я всё еще лежу. Хожу очень плохо
— едва до скамеечки у ворот, чтоб после общей избы, криков и брани — подышать
сибирскими тучами, снегом ранним, каким-то лохматым и густосивым, посмотреть на
звезды и на санцах памяти прокатиться по прошлому. Вот уже скоро три года -мрачных,
мучительных и тяжких (как жернов на шее), как я в изгнании, а теперь калека...
Умываюсь слезами. Огорчений каждый день не предусмотреть. Я беспомощен что-
либо промыслить и сделать для себя по пропитанию. Анна Исаевна — моя хозяйка по
квартире, властная базарная баба, - взялась меня кормить за 75 р. в месяц. На исходе
месяца начинаются справки — получил ли я перевод и т. п. Следом идут брань,
придирки. Очень тяжело. Слез моих не хватает. И я лежу, лежу. . С опухшей, как
бревно, ногой, с изжелта-синей полумертвой рукой. Напишите мне весточку. Ваши
слова мне очень помогают! Я послал Вам спешное письмо с новым заявлением.
Волнуюсь, жду ответа. На это спешное от Вас извещения я не получал. Весьма
беспокоюсь. Как Вы поживаете? Всё ли у Вас благополучно?! Какие новости в
искусстве? Я ничего не знаю и не слышу. Вам говорили, что Томск город
университетский, для кого — как, а для меня это пустыня, гноище Иова. Для кого озеро
Лаче, а для Даниила Заточника оно было озером плача. Большая охота поговорить с
поэтом-художником. Трудно, конечно, представить, как я придавлен и как болят мои
язвы. Как бы подержаться еще на поверхности? - какие существуют для этого средства?
Переслано ли «непосредственно» мое заявление? Прошу Вас уделите полчасика от
своих забот и трудов - напишите мне! Всякое слово из Москвы для меня ценно,
порождая целый хоровод видений и выводов. Очень прошу Вас о милостыне и о
письме! Нельзя ли где раздобыть мне смену-две белья - хотя платанного, нет у меня
247
теплой шапки и ничего на руки. Если попадется шапка, то самого большого размера —
у меня голова большая, 15 вершков в окружности. Конечно, здесь можно и купить, но
для этого нужно самое малое 25 рублей на ушанку овечью <одно слово нрзбр>, какая
только и спасает от сибирских морозов и пурги. Не знаете ли адреса Толи -раз он очень
модный, то, может быть, он мог бы что-либо купить из моего барахла себе на память
обо мне и моей судьбе. Нельзя ли предложить чего Обуховой: Брюсовский пер., дом 7?
Низко вам всем кланяюсь. Погибну, — поминайте и верьте моей любви к вам и
истинной теплоте сердеч<ной>. Еще раз прошу о милостыне и о письме — как Вы
поступили с моим спешным письмом?
25 октября.
256. В. Н. ГОРБАЧЕВОЙ
3 декабря 1936 г. Томск
Привет, привет!
Переводы получил. Благодарю сердечно. Здоровье плохое. Еще на улицу не хожу.
Больше лежу. Очень обидно. Кланяюсь милому Журавлю! 3 декабря.
Егорушке привет.
Как мое второе заявление?!
257. Н. Ф. ХРИСТОФОРОВОЙ
15 декабря 1936 г. Томск
Привет! Привет! Земной поклон. На 50 р. послал письмо. Получил и Ваше
драгоценное для моего сердца письмо со стихами. Поднимаю глаза, полные слез, к
сибирским звездам за Вашу душу - ветку ивы после летней грозы! Упиваюсь дорогими
словами. Лучшую розу из своих поэтических садов полагаю к Вашим ногам! Кланяюсь
смиренно и любовно Вашим присным. Н<адежде> А<ндреевне> пишу. Я так боюсь ее
беспокоить. Из избы еще не выхожу.
15 декабря.
258. В. Н. ГОРБАЧЕВОЙ
22 декабря 1936 г. Томск
...пластинка на кромке этой лавицы гласит об этом. Ее предложили бы Вы своей
маме, быть может, она бы ее приобрела. Предложите складень Николаю <Семеновичу>
Голованову — Брюсовский пер., № 7, по цене, какую сам назначит, ну хотя бы 700—
600 руб. Он когда-то у меня покупал его, но списаться так трудно. Быть может, Ваше
письмо дойдет до него. То-то была бы для меня радость, и даже с теплым углом, на 9-
тимесячную зиму. Я содрогаюсь — куда я попаду! В жакты я не имею права, у
