милостивы, не задержите денег за стихи. Адрес старый. Низко кланяюсь.
Николай Клюев.
93. А. А. ИЗМАЙЛОВУ
Февраль? 1915 г. Мариинское, Олонецкая губ., Вытегорский уезд
Дорогой Александр Алексеевич, благодарю Вас за извещение о моих стихах
последнего присыла. Стихот<ворений> было два — одно «Как у кустышка» и другое
про солдатку, как Вы сообщаете, похеренное цензурой. Значит ли это, что первое
стихотворение «Как у кустышка» принято Вами для «Бир<жевых> вед<омостей>»?
Присылаю Вам еще два стихот<ворения> — одно из них как будто и не военное, но
навеяно оно переживаемым временем. Никакого Вашего письма с предложением
писать о себе я не получал. Почтовое отд<еление> от меня далеко, письма идут через
волостное правление, а там много всякого любопытствующего начальства, у которого я
на дурном счету, так что Ваше письмо, верно, попало Попу или Уряднику, а не то и
147
самому Становому. Но уже и то, что Вы написали обо мне в «Биржевых» — прибавило
мне врагов из лиро-эпических и разных протчих столичных поэтов. Так что не лучше
ли быть подальше от греха?
Низко Вам кланяюсь и извиняюсь за беспокойство.
Николай Клюев.
94. А. А. ИЗМАЙЛОВУ
Февраль? 1915 г. Мариинское, Олонецкая губ., Вытегорский уезд
Дорогой Александр Алексеевич, беспокою Вас вновь своим письмом с
приложением «Поминного причита», который очень желательно мне пропечатать и за
который больно, если он окажется негодным для «Бирж<евых> ведомостей».
Усердно прошу Вас посоветовать мне о следующем: стоит ли издавать мне мои
песни о теперешних событиях отдельной книжкой и если стоит, то не укажете ли Вы
мне подходящего издателя, т. е. такого, который бы мне заплатил за книгу и взял бы на
себя корректуру.
Кроме настоящего письма я послал Вам два предварительных со стихами: «Гей,
отзовитесь, курганы», «Рыжее жнивье» и «Кабы я не Акул иною была».
С искр<енним> уваж<ением> Николай Клюев.
Мариинск<ое> Олонецкой губ., Вытегорского уезда.
95. В. С. МИРОЛЮБОВУ
17 марта 1915 г. Олонецкая губ., Вытегорский уезд
Дорогой Виктор Сергеевич, напишите два слова, — я болен и одинок — давно
послал Вам письмо со стихами под названием «Избяные песни». Как Вы живете? Как
журнал? Мне страшно тяжело, дорогой Виктор Сергеевич! В последних моих к Вам
письмах были нехорошие строки — в них я любовался собой как поэтом — простите
меня, Бога ради, за них — они написаны не из совести, а по подсказу со стороны —
людьми жестокосердными и стоящими вне матери-жизни. Я во многом провинился в
последнее время, но теперь болен и казню вдобавок себя за провинки - за измены своей
природе ради похвалы глупых - ничего не смыслящих в жизни - людей. Если
теперешнее мое состояние пройдет болезнью — то я спасен, если же и болезнь не
выручит, то надеяться не на что — больше меня как поэта существовать не будет. Еще
раз усердно прошу об ответе. Целую Вас, как отца родного.
Николай Клюев.
96. А. В. ШИРЯЕВЦУ
4 апреля 1915 г. Олонецкая губ., Вытегорский уезд
Любезный друг и поэт любимый! Сегодня узнал, что письмо, посланное тебе
недавно по бабе для отправки на почту, утеряно бабой, и вот пишу вновь. Так тяжело
себя я чувствую за последнее время, и тяжесть эта особенная, испепеляющая, схожая
со смертью: не до стихов мне и не до писем, хотя и таких дорогих, как твои. Измена
жизни ради искусства не остается без возмездия. Каждое новое произведение —
кусочек оторванного живого тела. И лжет тот, кто книгу зовет детищем. Железный
громыхающий демон, а не богиня-муза — помо-га поэтам. Кто не молится демону, тот
не поэт. И сладко и вместе нестерпимо тяжело сознавать себя демонопоклонником.
Твоей муке я радуюсь — она созидающая, Ванька-Ключник сидит в тебе крепко, и если
он настоящий, то ты далеко пойдешь. Конечно, окромя слов «боярин, молодушка, не
замай, засонюшка» необходимо видеть, какие пуговицы были у Ванькиной однорядки,
каков он был передом, волосаты ли у него грудь и ляжки, были ль ямочки на щеках и
мочил ли он языком губы или сохли они, когда он любезничал с княгиней? Каким
стёгом был стёган слёзный ручной платочек у самой княгини и употреблялись ли
гвозди при постройке двух столбов с перекладиной? И много, страшно много нужно
148
увидеть певцу старины... У нас теперь весна, жавор<о>нки поют, уток налетело на
плёса дочерна.
Как у вас в Бухаре? Выезжаешь ли ты в Россию? Если выезжаешь, то когда будешь
в Петрограде? Приблизительно с половины мая меня не будет тоже в здешних местах, и
если ты будешь писать, то адрес: Чуровское, Новгородской губернии, Елене Голубовой
для Н. А. Клюева. Н. А. необходимы.
Читал ли ты «Ананасы в шампанском» Игоря Северянина? И что про них скажешь?
Многие его стихи в «Громокипящем кубке» мне нравятся. Не слышал ли ты п<р>о
Константина Липскерова - он живет где-то в Бухарщине, кажется, в Самарканде, и
пишет чудесные стихи про Азию — и печатает в «Северных записках». В стихах Лип-
скерова истинная красота и истинная оригинальность. Как тебе показались «Избяные
песни» в мартовском № «Ежем<емесячного> жур<-нала>»? В твоем последнем письме
есть слова про Невский проспект, что не скит, а он прельщает тебя. Слова эти родили
