Я перечитываю сообщение три раза. Потом смотрю на время — 6:47. Как рано он встал. Лежа на диване, я оглядываю старенькую дедушкину гостиную и думаю, что бы ответить Гарри. Закидываю руки за голову. Все тело болит, как будто я бежала несколько часов подряд. Я сажусь и смотрю в сторону кухни. В доме тихо и совершенно пустынно. Встав, иду к задней двери. Открыв ее, слышу ясное, громкое пение малиновки. Я окидываю взглядом предрассветные поля в поисках лебедей, встаю на цыпочки и пытаюсь разглядеть озеро.
Пишу ответ Гарри: «Мы скоро увидимся. У меня для тебя сюрприз».
Я кладу телефон в карман и, зевая, иду к сараю. Утренний воздух холодит мне щеки, кожа становится влажной от росы. Дедушка роется в коробках, но, услышав меня, сразу поднимает голову.
— Я все закончил, — говорит он, — вот только что.
— Почему ты меня не разбудил?
Сначала я начинаю злиться. Я сама хотела сделать летательную модель; это же как-никак мой проект. Но потом вижу на бетонном полу широко распростертые крылья, а между ними — папину альпинистскую обвязку и понимаю, как я рада, что дедушка все сделал.
Проволока связывает разные части нашей самодельной сбруи с перьями. По центру крыльев проходит ряд застежек-липучек, чтобы я могла продеть туда руки, а на концах крыльев — садовые перчатки, которые мне тоже предстоит надеть. Модель получилась прекрасной, сложной и очень похожей на то, что изображено на схеме. Я поднимаю с пола смятые листочки с инструкциями и сравниваю с тем, что смастерил дедушка.
— Уж не знаю, где ты нашла эти инструкции, — медленно произносит он, — но они хороши. Все, что в них написано, можно смело делать; все работает.
Я опускаюсь на корточки рядом с моделью. Провожу пальцами по толстым кожаным ремням, идущим сзади от сбруи к крыльям, и отмечаю, как крепко они пришиты.
— Потрясающе, — говорю я. — У меня бы ни за что так не получилось.
Дедушка смущенно кашляет. Потом, явно довольный собой, расправляет плечи. Так же двигается лебедь, когда поправляет перья.
— Давай посмотрим, как все это работает, — говорит он.
Он осторожно поднимает крылья, не сгибая. Они кажутся такими массивными.
— Тяжелые? — спрашиваю я.
Дедушка качает головой.
— Да не особенно. Странно, правда? Но вообще-то кости у них полые, а сейчас в крыльях только мягкая набивка.
Я поворачиваюсь спиной к дедушке, и он помогает мне влезть в обвязку. Затягиваю ремни на бедрах и сразу чувствую, что крылья тянут меня назад.
— Сейчас будет легче, — говорит дедушка. — Вытяни руки в стороны.
Он прикрепляет мои руки к крыльям с помощью липучек. Потом обвязывает мне грудь кожаным ремнем (кажется, это старый ремень от брюк), и крылья сразу плотно прилегают к моей спине. Когда дедушка затягивает еще один кожаный ремень у меня на животе, я вдыхаю поглубже. И наконец он фиксирует липучками мои ладони в садовых перчатках.
— Вот, — говорит он, — красиво и удобно.
Я замечаю свою тень на дальней стене: маленькое тельце и огромные крылья, распростертые за спиной. Я выгляжу, словно крылатый супергерой. Девушка-Птица. Пытаюсь пошевелить пальцами, одним за другим. Кошусь на крылья и взвизгиваю от восторга, заметив, что проволочки, ведущие от перчаток к крыльям, тоже начинают шевелиться. Я двигаюсь взглядом вверх по проволочкам и вижу, что от моих движений первичные маховые перья отделяются друг от друга и разворачиваются. Поведя плечами, чувствую, как у меня за спиной вздрагивают все перья. Именно так шевелились бы перья на крыльях у настоящей птицы.
— Это волшебно, — выдыхает дедушка.
Крылья так плотно прикреплены ко мне, что я улавливаю запах пыли и набивки. Мне кажется, что у меня за спиной висит огромный рюкзак. Выгнув спину, я смотрю на свою тень на стене: крылья медленно меняют форму при каждом моем движении.
— Попытайся их сложить, — говорит дедушка. Он сверяется с инструкцией. — Согни локти и прижми кулаки к груди.
Пробую это сделать. Сначала кажется, что крылья слишком тугие, чтобы двигаться, но я тяну немного сильнее, и тогда они послушно складываются.
— Теперь попробуй скрестить руки на груди.
Я кладу правую руку поверх левой, и крылья охватывают меня по бокам. Дедушка зажимает рот руками и слегка качает головой. Точно так же всегда делает папа, если что-то сильно его поражает.
— Прямо как настоящая птица, — говорит он. — Никогда не видел ничего подобного.
В ответ я только киваю. Я и сама до сих пор не могу прийти в себя от всего этого. Мы с дедушкой сделали потрясающую модель из этих крыльев, настоящую летательную машину, почти как у да Винчи.
— Давай отвезем их в больницу, — предлагаю я.
— Можешь припарковаться вон там.
Дедушка сжимает руки на руле. Ему совсем не хочется это делать, но я его заставляю.
Он не заглушает мотор, ждет, пока я выйду из машины. Я перегибаюсь через сиденье и поворачиваю ключ в зажигании.
— Пойдем, вместе покажем их папе.
