– Теперь я начинаю понимать.
– Ладно, – произнесла Онория, стараясь говорить как очень занятая дама, у которой множество встреч и много дел, не имеющих ни малейшего отношения к графу Чаттерису. – Я должна идти.
– Разумеется, – ответил он, склонив голову на прощание.
– До свидания. – Однако Онория не двинулась с места.
– До свидания.
– Рада нашей встрече.
– И я рад. Передавай моё почтение своей матушке.
– Конечно. Она будет рада услышать, что ты здоров.
Маркус кивнул. И продолжал стоять. А затем произнёс:
– До встречи.
– Да, – торопливо ответила Онория. – Мне нужно идти. До свидания.
На этот раз она вышла из комнаты. И даже не обернулась. Что было серьёзным достижением, о котором она не могла даже мечтать.
Глава 18
Сидя в кабинете своего лондонского дома, Маркус размышлял о том, как мало ему известно об искусстве ухаживания за дамами. Он знает, как их избегать, а ещё лучше ему удавалось избегать внимания их мамаш. Ещё он умеет тайно собирать сведения о джентльменах, которые ухаживают за юными леди (точнее, за Онорией). Он умеет с помощью угроз убеждать их оставить её в покое.
Но что касается его самого, то Маркус понятия не имел, с чего начинать.
Цветы? Он видел, как другие мужчины дарят цветы. Женщинам нравятся цветы. Чёрт, ему самому они нравятся. Кто же не любит цветы?
Маркус подумал, что мог бы найти гиацинты, которые по цвету напоминают глаза Онории, но у них мелкие цветки и они вряд ли хорошо смотрятся в букете. Кроме того, ему тогда придётся лично преподнести их ей и сказать, что они похожи на её глаза? Поскольку необходимо будет пояснить, что речь идёт об одной конкретной части цветка, у основания лепестка.
Что может быть глупее?
Главная проблема с цветами заключается в том, что до сих пор Маркус никогда не дарил Онории цветов. Его поступок пробудит в ней любопытство, а затем и подозрение. Если Онория не испытывает к нему ответных чувств (а у него нет особых причин предполагать, что это так), тогда он будет стоять посреди гостиной как полный идиот.
Учитывая все обстоятельства, Маркусу хотелось бы избежать такого развития событий.
Гораздо безопаснее ухаживать за ней на людях, решил он. Завтра леди Бриджертон даёт бал в свой день рождения, и он знает наверняка, что Онория там будет. Даже если ей этого не хочется, она всё равно приедет. У леди Бриджертон соберутся многие достойные холостяки, что делает отказ невозможным. В их числе Грегори Бриджертон, о котором Маркус успел переменить мнение – юноша слишком молод для женитьбы. Если же Онория решит проявить интерес к молодому Бриджертону, Маркусу придётся вмешаться.
Разумеется, за кулисами и не привлекая к себе внимания. Таким образом, у него имеется ещё одна веская причина посетить этот бал.
Маркус взглянул на свой письменный стол. Слева лежало тиснёное приглашение в Бриджертон Хаус. Справа была записка, оставленная Онорией в Фенсмуре перед отъездом неделю назад. Удивительно безликое послание. Приветствие, подпись и две бесцветные фразы между ними. Ничего, напоминающего о спасении жизни, случившемся поцелуе или краже пирога с патокой… Такие записки пишут, когда хотят поблагодарить хозяев за обычный благопристойный загородный приём. Совершенно не похоже на любовное письмо предполагаемому жениху.
Потому что Маркус собирается жениться на Онории. Как только Дэниел притащит свою чёртову задницу обратно в Англию, Маркус сразу же попросит у него ее руки. Но до этого момента ему придётся ухаживать за девушкой самостоятельно.
И в этом состоит дилемма.
Маркус вздохнул. Некоторые мужчины инстинктивно знают, как говорить с женщинами.
Было бы чрезвычайно удобно принадлежать к их числу. Но Маркус Холройд таковым не является. Вместо этого он умеет разговаривать только с Онорией. А в последнее время и это удаётся ему не слишком хорошо.
Таким образом, на следующий вечер Маркус оказался в самом нелюбимом месте на земле – в лондонском бальном зале. Он занял своё обычное место, с краю, спиной к стене, откуда можно наблюдать за происходящим и сохранять вид полного безразличия. Уже не в первый раз ему приходила в голову мысль о том, как ему повезло родиться мужчиной, а не женщиной. Девушка, стоящая у стены, считается непопулярной, мужчина – надменным, хмурым и скучающим.
Людей было очень много – леди Бриджертон пользовалась огромным успехом в свете, – и Маркус не знал, приехала ли Онория. Он не видел её, и дверь, через которую вошёл он сам, ему тоже видно не было. Маркусу никогда не понять, как можно веселиться и развлекаться в такой жаре и толкотне.
Он тайком взглянул на молодую леди, стоявшую возле него. Её лицо выглядит знакомым, но он никак не мог её узнать. Она уже не первой юности, но не старше его самого. Девушка вздохнула. Вздох получился долгим и усталым, и Маркус почувствовал в ней родственную душу. Она тоже всматривалась в толпу, пытаясь делать вид, будто никого не ищет.
