Когда добрались до двери, вымокли до нитки. Тайсон, уходя, не захлопнул дверь на замок, и они быстро нырнули внутрь. Вытирая с лица крупные капли, он сказал:
– Я вам дам полотенце.
– Если можно.
– У меня три казенных. Не хотите ли переждать дождь здесь?
– Нет. Я только возьму зонт.
– Я могу подвезти вас к дому для гостей.
– И так дойду.
– Может быть, пива?
– Нет, спасибо. Полотенце, пожалуйста.
Он смотрел, как капли бежали по ее лицу, потом, протянув руку, провел пальцами по ее щекам. Посмотрев в глаза, Тайсон нежно положил ей на плечи руки. Карен стояла очень тихо, затем обняла его. Тайсон почувствовал, как сильно забилось его сердце, а на ее шее заметил пульсирующую жилку. У обоих дрожали руки. Их крепкое объятие нарушили шаги сверху, они невольно отпрянули друг от друга. Из-за угла лестничной площадки появилась Марси.
– Привет! Мне послышались голоса.
Тайсон, оторопев немного, сказал:
– Марси, позволь тебе представить майора Карен Харпер.
Генерал Уильям ван Аркен сидел в райке лекционного зала и слушал инструктаж полковника Амброуза Хортона, обратившегося с заключительным словом к двадцати студентам в первом ряду. Его грудной голос (произношение выдавало уроженца Вирджинии) эхом отдавался в пустом амфитеатре военно-юридической академии армии США. Учебное заведение размещалось на территории шарлотсвилльского кампуса университета Вирджинии, что в трех часах езды от Пентагона.
Взгляд полковника Хортона остановился на генерале ван Аркене, одетом в темно-синий костюм. Слушатели военно-юридической академии почли бы за честь быть представленными главному военному прокурору, но шестое чувство полковника Хортона подсказывало ему, что генерал хотел оставаться инкогнито. Хортон снова переключил свое внимание на первый ряд и продолжал:
– Как говорили войсковые командиры, поле боя – самое праведное место в мире. Мы, блюстители закона, тоже говорим это, когда речь идет о военных преступлениях. Порой, доискиваясь до того, как солдат выполнял свой долг на войне, мы сталкиваемся с уникальными хитросплетениями как обстоятельств, так и поступков.
Генерал ван Аркен слушал, как эхо слов полковника Хортона таяло в огромном пространстве зала. Куранты на башне пробили восемь раз, но студенты не двинулись с мест. Солнце тонуло в желтовато-розовом мареве заката, посылая в высокие окна зала прощальные лучи.
В заключение лекции полковник Хортон сказал:
– В следующий раз мы исследуем эти два понятия и попытаемся сопоставить их, заостряя особенное внимание на актах насилия. Выявим причины этого явления и, в конечном счете, выясним, как мы, военные адвокаты, должны разбирать такого рода преступления. Спасибо за внимание.
Слушатели встали, как только полковник сошел с кафедры и начал спускаться вниз к проходу. Ван Аркен встретил его на полпути. Хортон по-отечески приветствовал прокурора:
– Добрый вечер, генерал. Не чаял вас увидеть.
Они крепко пожали друг другу руки.
– Я к вам с неофициальным визитом, – сказал ван Аркен с притворной напыщенностью. – Давайте пройдемся.
Мужчины покинули зал и, выйдя на улицу, пошли вдоль безлюдного кампуса. Утомленный жарой ван Аркен сказал, тяжело дыша:
– Я бы хотел услышать ваше мнение по делу Тайсона.
Полковник Хортон, наклонив голову, спросил:
– Неофициальное?
– Конечно. – Ван Аркен искоса посмотрел на Хортона. Этот человек, которому было порядком за семьдесят, оставался единственным в армии лицом, участвовавшим в Нюрнбергском процессе. Многие считали его корифеем военной юриспруденции и учились у него так же, как студенты гражданских и военных учебных заведений, философии закона и этике. Вопреки его значительному влиянию Хортона дважды обходили присвоением звания бригадного генерала, и почти на всех постах военной службы его просили или принуждали отказываться от назначения. Ван Аркен предложил, подводя Хортона к широкой деревянной скамейке:
– Не присядете на минуту?
Удовлетворенный Хортон тяжело опустился на скамейку.
– У меня сегодня очень напряженный день.
Ван Аркен сел рядом и дипломатично ответил:
– Эта жара на меня тоже сильно действует. – Он посмотрел старику в глаза. – Могу я с вами поговорить конфиденциально?
Полковник расстегнул верхнюю пуговицу зеленой рубашки и ослабил галстук. Он ответил, задыхаясь:
– Конечно, если мы не будем касаться запрещенных тем, генерал.
Ван Аркен с минуту с любопытством разглядывал полковника. Хортон непонятным образом сковывал его, лишая свободы мысли и поведения. Старик был диссидентом и ко всему прочему редким занудой. Он повсеместно читал лекции о Нюрнбергском процессе, о деле Колли и Медины и других противоречивых случаях в военном законодательстве. Армия не всегда соглашалась с его точкой зрения. Ван Аркен тоже не вполне одобрял некоторые из его позиций, и по этой самой причине Хортон до сих пор оставался полковником. Сейчас ван Аркен нуждался в прямых ответах, а Хортон всегда отличался прямолинейностью. Генерал начал:
– Поговаривают, что Карен Харпер неумышленно напортачила с расследованием дела Тайсона.
