Он буркнул что-то, повязывая галстук, потом повернулся к жене. Она одобрительно кивнула.
– Неплохо. Сидит как влитой. Медяшка начищена, складки прямые. Все. Прими душ. Потом доложишь.
– Слушаюсь.
Он снова разделся и прошел в ванную.
Смыв пот и пыль, Тайсон растерся полотенцем и вернулся в спальню. Кровать была расчищена от багажных завалов, и Марси лежала на грубых белых простынях, раздвинув ноги с подушкой под ягодицами. Она вновь надела ненавистную ему майку, подвернув ее до пояса, а голову прикрыла его фуражкой. Тайсон забрался в кровать. Марси влекла его, и Тайсон был желанен ей Они занимались любовью в маленькой, душной комнате, прекрасно осознавая, что это была пародия на то, что могло бы случиться с майором Карен Харпер. Марси шепнула ему на ухо:
– Я обычно не занимаюсь этим с женатыми мужчинами.
– Моя жена – сука.
– Я знаю. Я знаю.
– Не бросай хорошего солдата.
Марси скрестила ноги за его спиной, заперев его замком щиколоток.
– Никогда.
Марси с Беном сидели за столиком напротив друг друга. Одетый в льняной кукурузного цвета костюм, Тайсон чувствовал себя легко в этот жаркий вечер. Марси надела желтую хлопковую кофточку тонкой вязки и такого же цвета мини-юбку, открывавшую загорелые стройные ноги. Она лениво обвела взглядом помещение.
– Здесь был форт?
– Не в этой части. Это пристройка. В фортах не бывает витражей.
– Не умничай.
Тайсон передал ей меню.
– Мясо здесь хорошее.
– Я что-то не вижу пирога с ветчиной.
– И не увидишь.
– Ты это говоришь с таким удовольствием...
– Не с удовольствием, а с мясной подливой.
– Держу пари, ты останешься здесь, если тебя оправдают.
– Образ военного обладает особой притягательностью.
– Не заносись. – Она тревожно теребила меню. – А ты бы... пошел... ну если бы обстоятельства сложились иначе... на другую войну?
– Да. Я бы послужил своей стране снова.
– Даже после того, что армия сделала с тобой?
– Она со мной ничего не сделала. Это там наверху думают, что я ей сделал что-то.
– И ты бы пошел на такую же примерно войну, как во Вьетнаме?
– Мое дело не рассуждать. Я даже не очень сопротивлялся этому призыву, а ведь мог.
– Мальчик мой, не значит ли это, что, мобилизовав тебя однажды, они вправе распоряжаться тобой пожизненно?
– Боюсь, что да. Военная служба, как правило, оказывает довольно длительное влияние на тех, кто прослужил даже несколько лет. Это как время, проведенное в местах заключения. Спроси любого, кто сидел за решеткой или служил в армии.
– Я верю тебе. Я просто не понимаю. Я никогда не понимала, зачем миллионы мужчин вступают в бой, оставляя горы трупов, а потом снова и снова воюют.
– Мужчины любят воевать. Они любят разить врага, а когда прекращают воевать, всю оставшуюся жизнь их мучает депрессия.
– Это ужасно, Бен. Ужасно.
– Ты что, думаешь, я этого не знаю?
Некоторое время они сидели в тишине. Марси оглядела пустой обеденный зал клуба и увидела быстро отвернувшуюся от них парочку.
– Почему ты считаешь, что люди глазеют на нас?
– Они ослеплены блеском новоиспеченного офицера и его обворожительной спутницы.
– Слава Богу, что они еще не говорят: мол, вот сидит военный преступник и его шлюха, – безрадостно улыбнулась Марси.
– Дорогая, в офицерском корпусе все братья мужественны, а сестры добродетельны.
– Я этого не знала. – Отпив немного джина с тоником, Марси посмотрела в окно. Таинственный туман поднимался к темному небу. Ласковый южный ветер доносил вкусные запахи с патио, где жарилось мясо. Марси различила звуки духового оркестра, увидела дымок, струящийся над тлеющими угольями, и горящие каретные фонари при входе в клуб. Она поделилась своим впечатлением: – Сплошной анахронизм.
– То же самое ты говорила о Гарден-Сити. На самом же деле это ты анахронизм – пришелица из шестидесятых.
– Может быть, ты и прав. Я смотрю, здесь очень замкнутое общество, правда?
– Вполне вероятно. Здесь свой внутренний мир, предтечей которого является живая история.
– Теперь, когда я оказалась в этом окружении, я начинаю лучше тебя понимать.
– Я тоже начинаю себя лучше понимать.
– А тебя пригласили вон на тот вечер? – спросила она.
Тайсон посмотрел в окно.
– Всех членов клуба приглашают на празднества. Наверное, предположили, что я откажусь.
– Все ясно.
К ним медленно подплыла официантка, и чета Тайсонов заказала ужин и бутылку французского вина. Они мило болтали, прямо как в старые времена, нежно держась за руки, и официантка, глядя на них, улыбалась.
Тайсон расправился с мясом и налил себе и Марси немного вина. Окинув взглядом зал, он сказал:
– Кажется, кое-кто сейчас разбавит наше уединение.
Марси обернулась и увидела белокурого краснолицего толстяка лет пятидесяти, стремительно приближавшегося к их столу. Мятые брюки и довольно легкомысленной расцветки рубашка придавали ему соответствующий вид. Она поинтересовалась:
– Это кто?
– Это преподобный майор Кеннард Оукс – баптистский капеллан. Он опекает меня.
– Тебе нужно иметь как можно больше друзей.
Преподобный Оукс, широко улыбаясь, приветствовал Тайсонов. По выговору Марси узнала в нем южанина.
– Бен, ты снова пьешь это дьявольское пойло?
