– Можешь войти, – наконец разрешила она.
Можно себя поздравить – начало положено.
Откинув входной полог шатра, я вошел внутрь. Эйвилин сидела у противоположной стены на спальном ложе и что-то увлеченно читала. На мое появление она никак не отреагировала. Даже не подняла взгляда.
– Я пришел, чтобы извиниться и попросить прощения, – выпалил я. – Прежде, чем принимать предложение лорда Вэона, мне следовало обсудить его с тобой.
– Хорошо, я готова их выслушать, – холодно посмотрела на меня Эйвилин, отложив книгу в сторону.
– Что? – слегка удивился я.
– Твои извинения.
– А что я только что говорил?
– Слова: извини или прости, я так и не услышала.
– Извини и прости. Так лучше? – я уже начал закипать.
– Ты пришел извиняться или снова ссорится? Если второе, то можешь сразу уходить. Или столь грозного короля просто не научили просить прощения?
Ее слова меня слегка охолодили. Возможно, потому что они были правдивы. Я не любил извиняться и просить прощения, даже зная, что виноват. А сейчас и чувства вины не было. Скорее злость. И злость в первую очередь на Эйвилин – почему она не может понять, что принять предложение Вэона было просто необходимо!
Так… К Падшему эти мысли! А то мы и впрямь вновь поссоримся.
Наверное, я слишком эгоистичен и избалован…
И гордыня, Леклис, не забудь про свою гордыню.
Молчание затягивалось.
– Извини, что принял предложение Высокого лорда Вэона, даже не посоветовавшись с тобой, и если можешь – прости, – пересилив себя, выдохнул я. Слова прозвучали настолько фальшиво, что мне самому стало омерзительно от этой неприкрытой фальши. Воистину самый тяжкий смертный грех называется гордыня. Рваными неровными шагами я подошел к молчавшей девушке. Сев прямо перед Эйвилин, я сказал, в этот раз уже совершенно искренне: – Прости меня.
Эйвилин молча уткнулась мне в грудь. Я осторожно обнял ее за плечи – похоже, извинения можно считать принятыми. Пожалуй, я задолжал Бальдору самую большую бочку лучшего вина.
– Я понимаю, что по-другому было нельзя, но принять это не могу. Они убили маму и отца… – в голосе Эйвилин звучала пугающая опустошенность.
– Они заплатят. Все и за все. Но сейчас мне нужен лорд Вэон и…
– Он предаст тебя при первой же возможности, так же как предал моего отца и Совет Пяти!
– Пусть только попытается.
– Надеюсь, ты сможешь посадить "почтенного" garonellare на короткую цепь и будешь держать как можно дальше от меня. Иначе я за себя не ручаюсь.
– Не волнуйся. Цепь будет очень короткой. Это я тебе обещаю.
К концу дня погода начала портиться. Откуда-то с запада ветер пригнал большую тучу. Небо заволокло мрачной, серой пеленой. Вскоре зарядил противный моросящий дождь, заставив пожалеть о недавней жаре.
Колонны легионов стальным потоком двигались на юг к Канн-Сильвану. По левую руку от них постепенно набирала свою мощь великая Финаве.
– Там кто-то есть, – шепнул Мезамир, когда мы проезжали мимо очередной небольшой рощи, в обилии разбросанных среди этих нескончаемых холмов. Он протянул руку, – Вот там! Чуть в стороне от дороги… Но опасности нет, – немного подумав, добавил вампир.
– Поехали, посмотрим, – сказал я, направив Ветра в указанном Мезамиром направлении.
Ехавший как всегда немного позади Харг хотел что-то сказать, но, тяжело вздохнув и сделав знак охране, просто двинулся за нами.
Не проехав и двух десятков шагов, мы наткнулись на тело эльфа, полуприслонившегося к извилистым древесным корням. Его кожаные доспехи были пробиты в нескольких местах. На левой ноге вместо штанов были лишь какие-то обгоревшие тряпки, под которыми виднелась почерневшая плоть. В траве рядом с эльфом лежало сломанное древко темно-зеленого знамени с геральдическим изображением белого коня.
– Очередной мертвец. И стоило ради этого сюда лезть? – скривился Харг, перегородив, впрочем, мне дорогу к мертвому.
– Он еще жив, – заметил Мезамир.
– Что-то не похоже, – засомневался Харг. – Хотя… Это дело поправимое, – он потянул из ножен меч.
– Оставь! Убить всегда успеем, – приказал я, спрыгнув на землю.
Недовольно ворча, Харг отошел в сторону – давая мне проход. Склонившись над эльфом, я достал из-за пояса кинжал и поднес начищенное до зеркального блеска лезвие к его губам. Сталь клинка тут же слегка запотела.
– Я же говорил, что он жив! – Мезамир победно посмотрел на орка.
– Вызови сюда целителя, – повернулся я к Харгу.
– Будет исполнено, сир. Ты! – палец Харга уперся в одного из всадников свиты. – Стрелою за магом! Одна нога тут, а другая уже там.
Осмотрев окровавленные остатки брони эльфа, я в изумлении покачал головой – как он еще жив? И как он здесь очутился, с такими ранами? Следов боя вокруг заметно не было.
Ответ на второй вопрос быстро отыскал Мезамир, решивший до приезда мага осмотреть округу.
– Тут лошадь… мертвая, – донесся его голос из-за густых кустов слева.
– Переметные сумки или еще что интересное есть?
– Эльфийские стрелы в теле лошади пойдут? – поинтересовался он.
– Значит, Канн-Сильван… Похоже, об эльфийской армии можно забыть.
– Возможно, это гонец, попавший в засаду разбойников. Вон и знамя есть, – появился из-за кустов Мезамир.
