– В империи раскол, сир, – сразу доложил он. – Несколько старших домов подняли мятеж и приступом взяли императорский дворец. Иллириен в огне. На улицах идут бои. Мятежники кричат, что император мертв.
– Проклятые властолюбивые ублюдки! – зло выругался я. – Лучшего времени для грызни они, конечно, не нашли? Люди будут просто счастливы! Глупцы. Какие глупцы! Старшие дома действительно вырождаются, иначе откуда такое количество кретинов среди Высоких лордов! Есть что-то еще?
– Да, сир. – Ховальд слегка промедлил с ответом – Говорят, что Светлая леди Эйвилин также погибла. Но сведенья неточные, – поспешно добавил глава Тайной канцелярии.
– Как это произошло? – тихо спросил я.
– Старшие дома решили не церемониться и попытались убрать всех, кто так или иначе мог претендовать на лиственную корону. Достоверно известно о гибели Амонмира и светлого лорда…
– К Падшему Амонмира и его никчемного сына, что с Эйвилин, я тебя спрашиваю!
– Я не знаю, сир. Известно лишь то, что было нападение на свиту Светлой леди. Вся охрана перебита, погиб в том числе и лорд Гленлин, но тела Светлой леди так и не нашли. Есть надежда, что ей удалось спастись.
– Надежда – весьма глупое и лживое чувство, – в меня вновь вселилась та крайне хладнокровная и расчетливая сволочь, женатая на собственной короне, как сказала не так давно одна моя теперь уже замужняя знакомая. – Пожалуй, мне стоит вернуться в столицу. Люди будут круглыми дураками, если не воспользуются расколом в империи. Эльфийские дома на границах с человеческими королевствами уже сейчас можно списывать в расход. Когда Старшие прозреют, будет уже слишком поздно. Думаю, к концу лета люди будут под стенами Иллириена. Если, конечно, Старшие дома от него что-нибудь оставят. А когда империя падет, мы останемся с людьми один на один.
– Вы хотели сказать – если империя падет, – поправил меня Ховальд.
– Когда падет… Когда, – мрачно ответил я, тарабаня пальцами по рукояти Химеры. Больше всего мне сейчас хотелось снести пару остроухих голов. – Империя обречена. Если раньше против объединенных людей у них был небольшой шанс на победу, то теперь его нет.
– Но люди далеко не едины, – возразил Ховальд. – Король Эльдор силен, спору нет, но он не выстоит и против двух Старших домов.
– Старшие дома сейчас делают все, чтобы облегчить ему задачу. К середине лета даже самый осторожный и ленивый человеческий король захочет отхватить свой кусок от разлагающейся империи.
– Что будем делать мы?
– Пока, готовится и выжидать.
– Что-то случилось?
Повернув голову, я увидел взволнованную Диану. Да и в пиршественном зале было подозрительно тихо.
– Ничего важного, но мое присутствие требуется в столице, – как можно небрежней ответил я, стараясь заставить непослушные губы изобразить улыбку. Наверное, зря. Зеркала рядом не было, и плоды усилий мне были не видны, но Диана еще больше встревожилась и помрачнела.
– Почему-то я тебе не верю, – покачала она головой. – Герцог Ховальд, можете не прятаться под капюшоном плаща. Я вас узнала.
– Мое почтение, миледи. – Ховальд, ничуть не смутившись, бодро изобразил придворный поклон. – Счастлив поздравить вас с знаменательным днем.
– Оставьте, – раздраженно махнула рукой Диана. – Сомневаюсь, что вы проделали весь этот путь только ради этого.
– Несколько Старших домов подняли мятеж против императора, – признался я.- Тебе не стоит забивать себе этим голову в такой день. Прости, но я должен вернуться в столицу.
Диана посмотрела мне в глаза:
– Что-то ведь еще случилось? Так?
– Я должен вернуться в столицу – повторил я. Деланное спокойствие давалось мне уже с трудом, кровь стучала в висках так, что я едва слышал свой голос. – Прости. Потом все объясню. Мне надо ехать.
Ступени до конюшни показались мне вечностью. Только оказавшись в седле Ветра, я дал волю сжигающим мою душу чувствам.
"Месть! Месть! Месть!" – кипело в венах.
"Месть!" – вторило сердце!
Конец первой части.
Восемь.
Бежать!
Оперенье новой стрелы приятно щекочет пальцы. Мох бледно-зеленым ковром стелется под ногами. Перед глазами мелькают стволы деревьев. А в спину несутся яростные крики.
Бежать!
Не заметив коварно притаившейся под мхом и листьями ямы, Кеар споткнулся и со стоном покатился по земле, едва не потеряв лук. Жгучая боль в левой ноге стала просто невыносимой.
"Будь проклят этот ливень и моя горячность," – горько подумал эльф, отползая к стволу молодого дуба.
