Генерал-провиантмейстера, князя Никиту Трубецкого, он изрядно отколотил в шатре своем — при свидетелях.
— Вор! Вор! — кричал фельдмаршал, свалив князя на ковры и топча его ногами. — Мира постыдись… Ты жену слушайся, благо она умней тебя, дурака. А теперь встань… Анна Даниловна породит вскорости, так я тебя, сукина сына, в генерал-лейтенанты жалую. Что рот раскрыл? Кланяйся…
Князь Никита кланялся. Так и жили. Война затянулась, и каждый год Анна Даниловна исправно по младенцу приноси" будет. Миних был мужчина в соку, еще крепкий. И князь Никита оттого-то быстро в чинах повышался… Эхма!
Ласси вызвали в Петербург, императрица ему заявила:
— Очумел, что ли, Миних мой? Из Бахчисарая обратно приехал на Перекопь…
Видана ли где ретирада постыдная? Ныне я по Воинской коллегии желаю охулить его. А тебя прошу осуждать Миниха… Ну?
Фельдмаршал поклонился Анне Иоанновне:
— Судьею Минихуя не стану, матушка. Нет, уволь старика. Еще не ясно, как бы я поступил, в Бахчисарае на месте Миниховом, окажись. А ежели честны будем, то признать надобно, что Миних войско между Сциллою и Харибдой протащил и цел остался…
Анна Иоанновна руками развела:
— Бахчисарая в карман мне не положил он. А половину армии угробил по болезням да по нужде бесхлебной… — Открыла табакерку, взяла понюшку табаку:
— Нюхни и ты! От Крыма мне и польза вся, что Миних табачку прислал с осьмушку.
И смех, и грех! Презентовал, как дуру деревенскую. Суди его за ретираду эту!
Ласси твердо отказался прокурорствовать и намекнул:
— Выход есть для России: снова Крым брать.
— А ежели я тебя попрошу взять его? Возьмешь? Ласси коротко подумал, тряхнул буклями паричка:
— Возьму!
— А удержишь ли Крым за мной? Без промедления отвечал Ласси:
— Нет!
— И ты не способен? — поразилась императрица.
— Россия, — внушал ей фельдмаршал, — еще не созрела до того, чтобы Крым в своих руках удержать. Причин тому немало, а главная — удаленность крымская от магазинов воинских и беспредельность степей, нас от Крыма отделяющих…
Миних уже разводил свою армию по квартирам на Украине.
Войска усталые растянули вдоль нижнего течения Днепра — по городкам, станицам, хуторам. Солдатам было наказано всю зиму трудиться: чтобы льда на Днепре не было! Как появится лед — сразу пешнями его дробить. Это для той цели, дабы татары на правобережье не смогли конницей перескочить. Труд великий, непостижимый — такую речищу, как Днепр, до самой весны содержать безледной…
Но только пригрелись на винтер-квартирах, как ворвались на Украину татары.
Атаман казачий Федька Краснощеков двое суток подряд (без отдыха!) скакал напересечку «поганцам». И на рассвете дня третьего, когда кони уже спотыкались в разбеге, казаки с калмыками настигли татар в гиблой местности, что зовется Буераки Волчьи. Вот там и стали их бить. И сеча была яростна, как никогда.
Всех татар побили. Из неволи выручили три тысячи женок и детишек, взятых в полон татарами на хуторах украинских… Миниха этот набег татарский застиг перед самым отъездом в Петербург:
— Гидра опять воскресла! Или напрасно я Бахчисарай сжег? Офицеры армейские здраво рассуждали:
— Сколь ни ходи войною на Крым, а нам, русским, все равно не бывать покойну, покуда весь Крым вконец не покорим. И воевать еще детям и внукам нашим, а земля Крымская должна русской губернией стать… Вот тогда у рубежей тихо станется!
Миниха в столице встретили неласково. Спрашивали в Кабинете, куда он тридцать тысяч душ людских задевал, ежели их в списках убитых не обозначено?
«Ладно, — негодовал Миних, — только бы до императрицы добраться… отобьюсь!» Встретились они, и на попреки Анны Иоанновны зарычал фельдмаршал:
— Да это не я — это Ласси виноват во всем! Кабы не он, тугодумец такой, я бы из Крыма не ушел. Пока он до Азова добрался, пока под Азовом с турками канители разводил…
И свалил всю вину на Ласси — безответного.
— Ты, матушка, сама ведаешь, твой Миних прям и честен, оттого тебе с ним и хорошо. Два фельдмаршала у тебякак-нибудь поладим. А вот третьего не надобно… Убери ты из армии моей принца Гессен-Гомбургского, чтобы не грыз темя каждому!
— Без принца нельзя, — возразила царица. — Титул его высокий большую честь армии российской оказывает.
— Ну, ладно, — покривился Миних. — Коли нельзя без принца, так дай мне другого… хотя бы жениха этого — принца Антона!
Миних перескочил на темы амурные, — легко, будто играючи. И так зашугил императрицу фривольностями, что она все попреки забыла.
— Фельдмаршал ты мой любезный, говори, чем наградить мне тебя за поход крымский и мучения твои?
— Да ничего мне, матушка, от тебя не надобно. Мне бы только свет очей твоих видеть. Вдохнуть то, что ты выдохнешь…
— Нет, ты проси, проси! — настаивала императрица. Миних долго жался, потолки узорные разглядывая.
— Вижу, — сказал, что не уйти мне от тебя пустому. Ладно! Чтобы тебя не обидеть, согласен принять в свое владение поместья украинские, которые ране Вейсбаху принадлежали… Бедняга-то умер! — всхлипнул Миних. — А именья его в казну перевели… Дай!
: Анна Иоанновна прикинула: "Ой, как велики те поместья < выморочные…
