Она пометалась по редакции, пугая сотрудников и стала одеваться, бормоча что-то вроде -
- На душе неспокойно.
Сергей понял, что что-то не так, и сел ей на хвост, как он сказал - во избежание. В такси Вика и объяснила ему, что к чему.
Ну, а дальше все ясно.
- Шеф, а кто это был? - спросил Жилин у меня, с печалью глядя на разодранный и заляпанный пуховик.
- Серег, как на духу скажу - не знаю - устало сказал ему я.
- Но это профи - убежденно произнес Сергей - Дело даже не в том, что у него очень дорогой клинок, главное - как он его держал. Я не знаю, кто бы из нас ушел живым, но не факт, что я.
- Да ладно тебе - я покачал головой - Того, что меня держал, ты вырубил четко.
Жилин только рукой махнул и снова печально взглянул на пуховик.
- Да плюнь ты на него - посоветовал я ему - Я тебе новый куплю, а лучше вон Валяева заставлю тебе финансовые потери возместить. Слушай, может нашатыря где добыть? Чего она в себя не приходит?
- Прихожу уже - Вика открыла глаза - Что это было? Куда тебя вели? И кто?
- Фффу! - меня отпустило - Очухалась, слава богу.
Вика, держась за шею, спустила ноги на пол и села на диване.
- Серег, чего у тебя с рукой? - заметила она забинтованную конечность Жилина.
- За гвоздь зацепился - не мигнув глазом, соврал Жилин.
- А со мной... - Вика не закончила фразу, поскольку дверь распахнулась и в кабинет вошел насупленный Николашин, за ним шли не менее хмурые Азов и Валяев.
- Очнулась? Ну, хорошо - Николашин сел за стол, открыл сейф и вынул оттуда уже знакомую мне папку, которую протянул Азову - Еще раз говорю - у них были все документы, удостоверяющие личность. Сами смотрите - больничное дело, копия паспорта, да и их документы были подлинные, мне ли не знать?
- Разберемся - Азов сунул папку под мышку - Все, молодежь, поехали домой.
- И я? - уточнил Жилин.
- И ты - подтвердил безопасник - Все.
Машины так и стояли у входа, ожидая нас, даже добавилась одна. Вика была бледная, но держалась хорошо, только у того места, где ее смел на снег удар, инстиктивно, видимо, взялась за горло.
- Давайте, запрыгивайте - Азов открыл заднюю дверь средней машины и сел на переднее сидение. Серегу правда, отправили в последнюю.
Вика и Валяев уже были в автомобиле, я окинул взглядом окрестности, зная точно - они все еще здесь, смотрят. Ну, смотрите - подумал я, подняв руку с оттопыренным средним пальцем и, гнусно улыбаясь, начал вести ее по часовой стрелке над головой.
Уж не знаю, увидели ли мой демарш ребята в пальто, но вот Ерема, сидящий в машине с той стороны дороги, увидел его точно. Я это понял, встретившись с ним глазами. Он поймал мой взгляд, покачал головой, изобразив жест отрицания и ударил по газам.
'Собачья свадьба какая-то' - подумал я и полез в машину.
- Как вы, Виктория Александровна? - спросил Азов, как только машина тронулась с места.
- Нормально вроде - Вика потрогала горло - Так быстро все случилось, я даже не поняла ничего. Помню только Кифа в этом жутком наряде и с выпученными глазами - и все, потом темнота.
- Он не хотел ее смерти - бесцеремонно сказал Валяев - Она им еще может пригодиться. Хотя наш друг ведет себя так глупо, что раньше или позже сам придет к ним.
- Я веду себя глупо? - градус кипения достиг предела, и я понял, что на меня накатывает то чувство, которому дал лиричное название 'Багровая тьма'.
Это явление возникало у меня очень редко, раза четыре за всю жизнь, но случалось. Когда 'Багровая тьма' приходила, у меня отказывали все тормоза, и я делал вещи, которые потом сам не слишком одобрял. В последний раз это было в армии, и я чуть не загремел в дисбат, поскольку отволохал черенком от лопаты трех осетин, с которыми служил в одной роте. Они меня так капитально достали фразами вроде 'Какой красавчык' и 'Э, лубить тебя сегодня буду', что в какой-то миг мою крышу сорвало напрочь, глаза закрыла красная пелена, и не убил я их только потому, что меня с большим трудом схомутали ребята-сослуживцы. Я даже не почувствовал, что один из осетин мне пропорол бок ножом, несильно правда.
Поднимать скандал не стали, ротный провел беседу и со мной, и с 'чертями', после чего дело спустили на тормозах. Хотя, ради правды, этот был тот самый случай, когда я не слишком сожалел о сделанном. Впрочем, осетины оказались потом не такими уж любителями мальчиков, мы с ними замирились еще в больничке и даже несколько раз выпивали. Оказывается, они просто так шутили. Специфический кавказский юмор, панимаешь.
Вот и сейчас на меня начало накатывать, я даже уже открыл рот, чтобы обложить семибашенными матюками и Валяева, и Азова, и 'Радеон', но Вика, что-то почувствовавшая, положила мне на колено руку. И тьма отступила, не знаю, надолго ли, но отступила.
Рот, впрочем, я закрывать не стал. Раз открыл, надо говорить.
