Я не стал отвечать, больше увлеченный другим процессом. Гладил, сжимал и легко прикасался кончиками пальцев, шалея от запаха ее разгорающегося желания. Она же перестала говорить глупости и вцепилась обеими руками в мои запястья — не то в неуверенном желании отстранить, не то в стремлении прижать ближе, не то просто пытаясь не упасть.
— Ты красивая, — прошептал я, легко касаясь губами аккуратного человеческого ушка. — Если бы я сразу мог предположить, какая ты, у меня бы даже мысли не возникло отдавать тебя брату.
— Если бы мне заранее предложили вступить в брак с тобой, я бы могла отказаться: уж очень ты грозный на первый взгляд. Кто же знал, что ты на самом деле такой пушистый и даже мурчать умеешь, — тихо хихикнула она.
— Я еще много чего умею, — пообещал я.
— Верю! — поспешила согласиться Александра.
— Что, и даже доказательств не потребуешь?
— Тебе я верю на слово, — точно так же поспешно заверила она и тихонько ахнула, крепче сжав мои предплечья, когда я кончиками пальцев начал чувственную ласку, больше дразня и обещая легкими прикосновениями, чем намереваясь прямо сейчас доставить удовольствие.
— Красивая. Желанная. Горячая. Страстная.
— Рур, прекрати, — едва слышно выдохнула она, упираясь в мои руки и пытаясь отстранить их от себя.
— Еще даже не начинал, — усмехнулся я. Александра выпустила мои запястья, упираясь ладонями в стену. — Ты серьезно думаешь, что я послушаюсь? Или поверю, что ты не хочешь и тебе не нравится? Или что мне есть дело до кого-то постороннего?
— Ну почему нельзя было немного подождать? — жалобно уточнила она.
— А я не хочу ждать, — фыркнул в ответ. — Я хочу тебя, причем прямо здесь, сейчас и так, как считаю нужным. И насколько я могу судить по твоему запаху и реакциям твоего тела, происходящее тебе тоже нравится. Человеческую мораль придумали люди, забудь уже о ней! Впрочем, с последним я тебе с удовольствием помогу.
— Вот же… кошачья порода! — обреченно прошептала жена, а я только молча усмехнулся в ответ. Ну глупо ведь отрицать очевидное!
И через минуту-другую ей действительно удалось выкинуть из головы всяческие малозначительные глупости и я мог наслаждаться ее тихими стонами, вздохами и едва слышным шепотом, молившим меня не останавливаться.
А я… от одной мысли, что эта женщина — моя и только моя, дыхание перехватывало. Клянусь когтями Первопредка, прикасаться к ней, чувствовать запах ее желания, обладать ею — в этом сейчас был смысл жизни. Как в такой момент можно помнить о чем-то, находящемся вне двух слившихся воедино тел?!
Кажется, я тоже что-то говорил. Что она принадлежит мне до последнего вздоха, что хочу только ее и так, как никого не хотел прежде. И она соглашалась, отзывалась на каждое прикосновение, ласкала и целовала в ответ, и мыслей в голове вскоре не осталось вовсе.
— Рур, вот почему наши с тобой постельные утехи чуть ли не через раз проходят далеко за пределами постели? — задумчиво уточнила жена, когда некоторое время спустя мы сидели прямо на полу в ванной. Привалившись к стене, я обеими руками обнимал сидящую между моих разведенных коленей женщину, расслабленно откинувшуюся мне на грудь и медленно, лениво поглаживающую мои руки.
— Потому что в постели мы проводим только ночь, — фыркнул я в ответ.
— Логично, — вынужденно согласилась она. Мы помолчали еще некоторое время, и тишину опять нарушила Александра: — Теперь-то ты готов вернуться к людям, то есть, тьфу, к оборотням? Если они еще не разбежались.
— Если бы они разбежались, я был бы только рад, потому что тогда можно было бы спокойно отправиться в постель, — проворчал я. — Но от них разве дождешься!
Гостьи Александры, впрочем, оказались сообразительными: когда мы вышли из ванной, их уже не было. А вот генерал со своей протеже обнаружился на месте. Он дремал в кресле, а мой пока еще несостоявшийся секретарь свернулся калачиком на диване и преспокойно дрых, подложив ладони под голову. При нашем появлении Анамар распахнул глаза и окинул меня полным укора взглядом.
— Рур, у тебя нет ни стыда, ни совести! — вполголоса пробормотал он.
— Утратил вследствие удара по голове, — только и фыркнул я. Он прекрасно знал, насколько меня выматывают публичные выступления, сам время выбрал. — Тебе не кажется, что проще было бы сразу жениться, а не искать зазнобе место для службы? Вы же с ее отцом вроде друзья.
— Ты Лимар-ана, видимо, совсем не знаешь, — поморщился Мар. — Эти девчонки из него веревки вьют, так что в приказном порядке выдать их замуж он не может. Им же свободу подавай! — проворчал он. — Так что или я пристрою ее поближе, или она сама найдет себе место подальше, а вместе с ним — приключения под хвост.
— И зачем тебе такие проблемы? — искренне озадачился я. Прежде Анамар такой целеустремленностью в женском вопросе не отличался. С другой стороны, я не помнил, чтобы у него когда-то были сложности с женщинами — точно, что ли, захотелось развлечений?
— А я, может, наслушался вашей с Муном философии, вот и нашел себе… — Он бросил ироничный взгляд на спящую девушку.
— Какой такой философии? — совсем уж опешил я.
