Потому что злился я главным образом на себя, на организатора покушения и, кажется, уже на самого Первопредка. На себя — за то, что самым непростительным образом растерялся, когда понял, что дирижабль потерял управление. На Первопредка — за эту глухую степь вокруг, за идиотскую встречу с овшурами, за необходимость тратить на всё это время и за то, что происходит сейчас в столице. А на загадочного противника… не за покушения как таковые. Подобное я мог понять, мог поставить себя на его место: при желании ненавидеть меня было нетрудно.
За неразборчивость в средствах.
Дочку Ордар-вера мне было бы не жалко. Совсем. Я не люблю и никогда не жалею дураков, особенно — дураков идейных, даже не пытающихся как-то с собственной глупостью бороться, а Инсара была именно такой. Несмотря на наличие у неё положительных качеств, — таких, как доброта и внешняя красота, — которые я даже признавал, глупость всё перевешивала. Но дуракам, как известно, везёт, и она выжила.
Выжила дочь Аруш-вера. Маленького ребёнка мне уже было жалко; как минимум, потому, что у неё был хороший шанс вырасти нормальным оборотнем. Да и вообще, я считал неправильным втягивать в противостояние взрослых детей. Но, во-первых, она выжила, а, во-вторых, её было просто жалко.
А сейчас… Выше всего я ценил в окружающих профессионализм, мужество и верность. Сейчас этот обрубок отправил к Первопредку почти четыре десятка оборотней, обладавших этими качествами в полном объёме, лучших из лучших. Лучший экипаж дирижабля, два десятка лучших воинов из моей личной стражи и командира этой самой стражи. Того, кто много лет назад научил меня правильно держать клинки и существенно повысил мои шансы выжить на войне. И ради чего? Вывести из строя дирижабль? Вот так неуклюже, бездарно, бессмысленно… Может, за нынешним случаем стоял кто-то другой? Слишком нелепая попытка, слишком ненадёжное оружие — такой яд, а все предыдущие попытки были спланированы гораздо лучше, и тогда нас спасло чистой воды везение. Точно я пока знал одно: умирать он будет медленно и мучительно.
Возвращаясь к сегодняшним событиям, всё тоже было довольно странно. Мысль об адресности покушения я отмёл сразу, уж слишком сложно было обеспечить наше появление в нужном месте. Причастность Мира к появлению тварей тоже не вызывала никаких сомнений: в овчарне совершенно точно пахло овшунами, а при достаточно долгом контакте не заметить разницы в поведении было невозможно. Да и защита от огня какая-никакая должна была быть, если они действительно проводили здесь зиму.
В последних событиях меня настораживало другое: мы слишком легко с ними справились. Овшуны на редкость опасные твари, а мы отделались лёгким испугом. Что-то с ними было не так, а вот что — я не понимал. Они были мельче, чем я помнил? Или просто — слабее? Может, ослабли от голода?
А ещё было интересно, чем в Уру кинулся их покойный хозяин, и уж не ради ли этого самого «чем» он собирался выбраться из своей берлоги?
Наружу для поисков загадочного предмета я спешить не стал, вместо этого взобрался по лестнице наверх. Там действительно обнаружился небольшой почти пустой чердак с толстой печной трубой посередине, перемещаться по которому можно было только на четвереньках. Ещё один люк, расположенный чуть в стороне от первого, вёл на совершенно пустую плоскую крышу, огороженную низким — по колено — бортиком. Пол чердака был застелен клоками чуть прелого сена, в дальнем углу валялся ворох каких-то тряпок; я не поленился проверить, и при ближайшем рассмотрении тряпки оказались такими же тонкими коврами-гобеленами, какие закрывали стены в основной комнате. Пахло здесь кроме сена пылью, какими-то подпорченными фруктами и всё теми же овшунами, но все запахи были смазанные, застарелые; кажется, этим помещением давно не пользовались.
А вот подвал оказался гораздо более интересным местом, окончательно развеявшим сомнения в причастности покойного хозяина дома к последним событиям. Это была лаборатория мага. Точно оценить качество оснащения мне не хватило знаний, но на мой взгляд, лаборатория была весьма внушительной. Центр комнаты занимал большой алхимический стол с кучей ящиков и ящичков, от которого вверх шла вытяжная труба, очевидно, проходя сквозь печь наверху. В углу имелся одинокий стул со столом, а вдоль всех стен стояли стеллажи с книгами, документами, какими-то колбами, ящичками и кристаллами.
Честно говоря, масштабы впечатляли. Как он умудрился соорудить подобное в такой глуши, в отрыве от цивилизации? Я, конечно, мог ошибаться, но на мой взгляд в одиночку такое невозможно было сделать даже при помощи магии. Значит, кто-то ему помогал, и это был уже очень интересный вопрос. Кто? Для ответа надо было сначала установить личность самого Мира. Если у него были свои деньги, строителей он мог просто нанять, если не было — следовало искать покровителя, профинансировавшего организацию этой секретной лаборатории. А ещё было бы неплохо выяснить, чем именно он здесь занимался. Вряд ли такое богатство было нужно исключительно для разведения овшунов.
