Ладно. Хрен с ним, с королем. Кажется, я просто зря потратила время. И, кажется, теперь мне придется делать все самой. Больше не привлекая никого, кроме Эррея, и не рассчитывая на чью-либо помощь. Какая гадость! Неожиданно на моей дороге мелькнуло яркое красное пятно.
— Госпожа графиня, куда же вы?! — огорченно вякнул шут, когда я почти достигла выхода из зала. — Так быстро уходите? Вам у нас не понравилось?
— Я в полном восторге, господин шут, — сухо ответила я, обойдя его кругом. — Но, простите, мне уже пора.
Разрисованное лицо карикатурно скривилось, будто он собирался вот-вот заплакать, а потом с обидой протянул:
— Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!!
Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки.
— Кем?
— Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала:
— Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть.
— Что?!!
— Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему?
Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно:
— Ну… прямо-таки и смертельно?
Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила:
— Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка?
Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось.
— П-почему перчатка? И почему именно белая?
— Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я, а потом протянула руку и под ошарашенными взглядами собравшихся вокруг придворных неожиданно попросила: — Проводите меня к выходу, господин шут. Окажите услугу. Здесь очень душно, а я бы хотела подышать свежим воздухом.
Тим-Тим медленно, как во сне, качнулся навстречу, робко обхватил мою кисть своими узкими, тонкими, но поразительно сильными пальцами. Неуверенно встал, совсем странно покосился на мою маску, зачем-то оглянулся на танцующие пары, а потом тяжело вздохнул:
— Конечно, леди. Пойдемте, я покажу вам свободную террасу.
В саду я окончательно успокоилась и взяла себя в руки. Высокие деревья, обрамляющие пушистыми кронами легкие облака, как-то незаметно настраивали на мирный лад. Тихо щебетали невидимые птицы. Залетающий с реки ветерок ласково гладил кожу, уговаривал, что-то неслышно шептал, смирял уязвленную гордость. Мягкая вечерняя прохлада охлаждала разгоряченные щеки, а мраморные перила упорно не желали поддаваться сжавшим их пальцам.
Тим-Тим, едва показав этот уютный уголок, спрятанный за тяжелой шторой в глубине одной из нескольких десятков террас, молниеносно испарился, напоследок одарив меня еще одним странным взглядом. Но я не стала его тормозить — мне нужна была тишина и одиночество. А еще было нужно, чтобы возмутившиеся Знаки перестали тревожить пробудившуюся землю и прекратили жечь мою руку нашим общим раздражением.
— Гайдэ? — вдруг тихо позвали снаружи. Я jпдернула штору, пропустив внутрь обеспокоенного Эррея.
— Гайдэ, что случилось?
— Ничего, — вздохнула я. — Ничего, чего не следовало бы ожидать.
— Ты… с тобой все в порядке?
— Да. Но, кажется, мы зря сюда пришли.
— Что у вас произошло с королем? Почему ты бросила его на середине танца? — совсем тревожно посмотрел Рорн. Я криво улыбнулась.
— А что мне еще оставалось делать после того, как Его Величество весьма недвусмысленно предложил осмотреть его спальню?
— Что?!! Я отмахнулась.
— Ладно, проехали. В конце концов, король — тоже мужчина и тоже подвержен обычным мужским слабостям. Как ни странно. Но я никак не ожидала, что он окажется таким… предсказуемым и рискнет так открыто хамить.
— Гайдэ, — как-то странно покосился Эррей. — А ты уверена, что правильно его поняла?
— Чего ж тут можно было не понять? Когда мужчина настойчиво тискает тебя за талию и жарко дышит на ухо, трудно ошибиться. А он, к тому же, имел неосторожность сделать предложение почти по всей форме, поэтому… чего ты удивился? Сам же говорил, что король у вас — тот еще ловелас. И что чуть ли не половина дам его обширного двора так или иначе побывала в его крепких объятиях. Эррей растеряно пожал плечами.
— Да, но… прости. Я не думал, что так получится.
