Сейчас перечитываю Юрины письма, и глаза невольно задерживаются на некоторых строках: «...приходится покориться, выбора быть не может». Вот так он всегда — не ныл. Не начинал ругать все вокруг. Выбора нет — нет и нытья, а есть работа, деятельность.
И сразу же к комсомольским делам переходил. Потому что дела общественные очень его захватывали. А если Юра чем увлекался, то не мог не поделиться с близкими.
С уважением писал он нам о своих командирах, о распорядке, дисциплине. Никогда не жаловался на строгость военных требований. Мне кажется, что он не чувствовал какого-либо стеснения от выполнения правил. Он ведь был очень организованным, любил порядок во всем и всегда: в занятиях, одежде, делах. Я неизменно любовалась: какие же у него аккуратные тетради, конспекты, чертежи! Посмотреть приятно! Самые обычные, а будто на выставку приготовленные. Подтянут и строен он был в любой форме — учащегося, студента, курсанта.
Накануне мартовского праздника пришло мне из училища письмо. Командир Рябиков писал: «Уважаемая Анна Тимофеевна! В Международный женский день 8 марта командование части, где служит Ваш сын Гагарин Юрий поздравляет Вас со всенародным праздником. Вы, Анна Тимофеевна, можете гордиться своим сыном. Он отлично овладевает воинской наукой, показывает образцы воинской дисциплины, активно участвует в общественной жизни подразделения. Командование благодарит Вас за воспитание сына, ставшего отличным воином, и желает Вам счастья в жизни и успехов в труде».
Каждой матери приятно, когда слышит она похвалу своему ребенку. Отрадно было получить такое поздравление именно в начале марта. Для меня в эти дни двойной праздник: 8-го марта наш общий, а 9-го — день рождения Юры.
Юра писал часто. Вот передо мной еще одно его письмо Володе. Первое, что я привела, было написано 25 января 1957 года, а меньше чем через два месяца пришло еще одно письмо двоюродному брату. Его он написал с места практики. Немножко и выговаривает заленившемуся брату и в то же время подбадривает (Володя тогда плохо выступил на лыжных соревнованиях и очень переживал это). Ну а уж местность да погоду начнет описывать — сразу представляешь завьюженную степь. Вот это письмо:
