Но об этом не догадывалась даже сама охотница. Соскочив с лошади, она кинулась обнимать друзей, за которых переживала больше, чем за себя.
– Как ты нас нашла? – Мартон был рад встрече, но этот вопрос ел его изнутри.
– Птичка нашептала, – усмехнулась девушка, мысленно приделывая Эштусу два красных крыла.
В тот день Леоф ушёл на охоту и подстрелил нескольких жирных зайцев. Ужин готовил Осванд, а это значило, что будет он истинно королевским. Так как умел готовить рыжеволосый парень, не умел никто.
Лилиит заняла небольшую комнату рядом с кухней и первым делом попросила друзей принести лохань. Натаскав горячей воды в бочку, которую нашёл Мартон, охотники оставили Лилиит одну в комнате.
Она вынула из сумы небольшой кожаный бурдюк и вылила содержимое в воду. Взбив рукой жидкость и получив первые пузыри, охотница аккуратно погрузилась в исходящую паром лохань. Не успела она задремать, как чуткий слух уловил шаги.
– Можно? – дверь приотворилась, являя Гилиама.
– Входи, королевич, раз пришёл, – слишком резко отозвалась охотница. – Не выпускай тепло.
Воин перешагнул порог и закрыл за собой дверь.
– Ого. Что это?
– В моём мире это назвали бы «пеной для ванн». А тут…Пена для лохани? Как королевишна моюсь.
– Спинку потереть? – съязвил Гилиам.
Оба рассмеялись.
– Я рада, что все вы живы.
– А я рад, что ты вернулась.
– А не должна была? – Лилиит потянулась за жестяной мочалкой, найденной Мартоном рядом с лоханью.
Воин кашлянул и отвёл взгляд от мокрого и мыльного тела. Присел на кровать, укрытую тонким одеялом.
– Орден, твоя первородная и зима могли сыграть злую шутку.
Охотница окунула мочалку в воду и принялась яростно натирать левую руку:
– С Орденом я пересеклась. Кажется, за мою голову будут платить больше, чем за ваши.
– Ты уже кого-то убила?
– Да. Он носил эмблему с огненным драконом. В каждом городишке стоит пост, выслеживают нас. Убивают невиновных.
– Невиновных?
Гилиам с интересом посмотрел на вмиг погрустневшую охотницу. Она отвела взгляд и опустила обе руки в лохань. Если бы не пена, воин бы увидел, как она себя обняла.
– Они убили кузнеца в городишке. Я чинила у него меч.
– За помощь нам убивают? – он вскочил на ноги, но потом взял себя в руки и сел обратно на узкую кровать.
– Он сделал больше, чем помог мне, – её голос дрогнул. – Помнишь, в Гудрасе, когда ты забирал охотников со мной прощался парнишка?
– Да. Темноволосый такой, он тебе ещё меч принёс.
Лилиит кивнула головой:
– Рэйнер. Он был…всем. Наверное, даже больше. Но речь не о нём, – качнула головой охотница. – Его отец был гудрасским кузнецом. Он подарил мне мечту и знания. Он был мне как отец.
Она замолчала, а Гилиам не торопил.
– Никто о нём ничего не знал. Но это не мешало. Тэйн был прекрасным человеком… А тот ламукский кузнец оказался его братом. Я будто обрела семью, встретившись с ним. Они узнали. И убили.
Лилиит подняла глаза на воина. В них он видел боль, злость и желание мести. Больше ничего не осталось в этой девушке. Её слова это подтвердили.
– Я убью их всех. Тех, кто отнял у меня семью и тех, кто продолжает это делать.
Гилиам не знал, что ей ответить, оттого и молчал. Но она расценила тишину по-своему.
– Думаешь, что я не права? Думаешь, что я стала зверем, который только и желает напиться крови?
Она поднялась в лохани, жестикулируя руками и уже крича:
– Считаешь меня последней идиоткой? Игрушкой мёртвой богини? Что ты обо мне думаешь, королевич? Что я не заслуживаю тех сил, которые обрела, потому что должна защищать людей, а не убивать?
– Успокойся.
Но она не слышала его. Капли мыльной воды разлетались в стороны от её рук, стекали вниз по ключице и груди.
– Ты думаешь, что я не достойна! – она уже не спрашивала, а утверждала. – Думаешь, что я последний человек, который должен был стать охотником! Истинным! Ты ведь так лелеешь это звание!
Звонкая пощёчина прервала её.
Схватившись за покрасневшую щёку, Лилиит опустилась обратно в лохань и всхлипнула.
– Прости, – он оказался рядом и убрал руку от её лица.
Она молчала. Будто пыталась найти ответы на все вопросы в одним его взгляде.
– Почему тебя так печёт моё мнение, охотница? – он улыбался.
Лилиит не ответила. Отвернулась.
– Тебе идёт такая длина, – проговорил воин, распрямив один из локонов, что свернулся от влаги в каштановое колечко, – пальцы скользнули вниз по плечу.
Она вздрогнула.
Гилиам рассмеялся и попробовал рукой воду:
– Вылезай! Вода уже ледяная, заболеешь.
За мужчиной захлопнулась дверь.
Стуча зубами, девушка выскользнула из воды и закуталась в одеяло, стянутое с кровати. Оставляя на полу мокрые следы, села на кровать и, наконец, дала волю слезам. В руках она держала кинжал с белым лезвием.
Утром следующего дня за завтраком Лилиит отдала друзьям пергамент, на котором набросала силуэт дерева и расписала первые пять ступеней. Лист пошёл по рукам.
– Эфрикс оказалась не так проста, как я думал, – заговорил Мартон, обгладывая кость. – А что это за ветви? Почему их шесть?
