При первой же попытке последовать совету Яти я едва не свалилась вниз. За время ритуала настойка ударила мне в голову окончательно и бесповоротной добавив моему телу известной неповоротливости, а душе – легкости. И полетела бы я с камня, как птичка, если бы вездесущий староста не подставил мне свое плечо. Кивнув ему, я откашлялась, согнулась пополам и принялась старательно читать:
– Каасе-ли-ма-тай…
Народ удивленно выпучил глаза, а Яти сдавленно захихикала. Выпрямившись, я свирепо уставилась на свою советчицу, но та лишь нагло прикрыла ухмылку хвостом и глазами показала: мол, продолжай.
– Стаали-ди-вер…
Теперь неприлично захихикали уже староста и его дражайшая супруга, а невеста от избытка непонятных не чувств почему-то грохнулась в обморок прямо на руки своего возлюбленного. Обиженно засопев, я выпрямилась, прервавшись на полуслове, и с подозрением посмотрела на собравшихся гостей. Я определенно что-то делаю не так, но что именно?.. Встретив спутанный и недоуменный взгляд жениха, я озадаченно нахмурилась. И что же не так? Ни черта не понимаю…
– Дело в том, Касс-си, – сжалившись надо мной, с усмешкой пояснила ящерка, – что наши руны имеют одно с-свойс-ство: в прямом положении нес-сут одно значение, а в перевернутом – абс-солютно противоположное. А пос-скольку ты читаешь их наоборот, то мес-сто с-свадьбы получаетс-ся процесс-с рас-стор-жения брака.
У меня от досады покраснели кончики ушей. Это же надо так опозориться! Тьфу, пропасть… От унижения я готова была провалиться сквозь землю или прикончить Яти, причем немедленно. Ничего ведь мне не сказала, сволочь хвостатая, ни о чем ведь не предупредила, а мне откуда же знать? Я бросила на нее убийственный взгляд, но в ответ получила лишь очередную веселую ухмылку. Я сухо поджала губы. Нет, я этого просто так не оставлю! И буду мстить, и месть моя будет страшна, а если кто-то в это не верит – «ему же хуже.
Староста, сжалившись надо мной, примирительно коснулся рукой моего локтя и жизнерадостно подмигнул:
– Не переживай, спасительница, не ты первая так ошибаешься.
Я раздраженно фыркнула, не думая успокаиваться. Может, обычным пришельцам и свойственно так глупо выглядеть, но я-то – не обычный! Я фактически местный житель, некоторое время назад сменивший прописку и территорию обитания! И… я ненавижу, когда надо мной смеются и нарочно ставят в смешное, нелепое положение! Тихая досада сменилась откровенной злостью. И древнее темное нечто, до сих пор мирно спящее в моей душе, пробудилось, встрепенулось, готовое вот-вот вырваться наружу и мстить за меня, сметая все на своем пути и стирая обидчиков в пыль.
– Касс-си!.. Касс-си, да что с-с тобой творитс-ся?!
Не знаю. Я… я действительно не знаю. Дикая неконтролируемая ярость, подобная цунами, лишь показавшись на горизонте, испугала до икоты. Меня и раньше обижали, да и, прямо скажем, я всегда относилась к категории таких людей, над которыми просто грех не подшутить. Потом я, конечно, дулась, расстраивалась, тихо злилась про себя, но достаточно быстро остывала и успокаивалась, под конец совершенно забывая даже об обещанной мести, не то что о самой обиде… Но это… Это – не мои чувства. Не мои знакомые и привычные переживания по схожему поводу. Разозлившись, я полностью теряла контроль как над собой, так и над происходящим, ничего не видела и не слышала и потому, никогда никому навредить не могла, – поорать и только. А сейчас – я все видела и все слышала и, испытывая сильнейшую на моей памяти ярость, оставалась одновременно холодной, равнодушной и способной на все. Решительно на все. Вплоть до…
Безотчетный ужас и обреченность, отразившиеся на лицах попятившихся в панике людей, подействовали как ушат ледяной воды, благоразумно опрокинутый на мою голову. Усилием воли стряхнув странное оцепенение, я провела рукой по лицу, закрыла глаза, успокаивая бешеное сердцебиение, и хрипло пробормотала:
– Дайте мне выпить. Живо!
Это была не просьба, а приказ. А я ведь никогда не умела приказывать людям. И сейчас не узнавала собственного голоса, прозвучавшего неестественно спокойно, властно и требовательно. Проклятье! Да откуда же оно взялось? В мои руки услужливо сунули бутылку, которую я успешно ополовинила, практически не чувствуя горьковатого привкуса настойки. Успокоиться, Касси, только успокоиться… Немедленно. Я несколько раз глубоко вздохнула, чувствуя, как нечто, недовольное моим вмешательством, разочарованно утихает и сворачивается темным клубком в далеком уголке моей души. Утихает, но обещает вернуться, если я однажды передумаю…
