Одинокий колодец, надо сказать, выглядел чрезвычайно живописно. Сложенный из древнего, поросшего седым мхом камня, он утопал в густых непролазных зарослях шиповника, а очертания покосившегося от времени «журавля» едва угадывались за сплошным ковром цветущего плюща. Ни ведра же, ни веревки или цепочки я не заметила, пока, шипя и ойкая, пробиралась сквозь колючие кусты. Рубаха в итоге лишилась одного рукава, который сразу пошел на нужды перевязки особо крупных царапин (исключительно из-за того, чтобы вид крови не отвлекал от дальнейших действий), а штаны из бриджей превратились в шорты, – да ладно, ерунда. Главное – добраться до воды, а остальное – не суть важно.
И как давно, интересно, здесь в последний раз ступала нога человека? Лет пятьдесят назад, не меньше. Я хмуро осмотрела последний куст, преграждающий путь. Высотой – мне до плеч, растение хищно растопырило огромные, покрытые солидными шипами лапы, явно намереваясь никого и никогда дальше не пропускать. Ну-ну. Мы и не такое проходили, нашел чем пугать. В первый раз по чужим садам-огородам лазить, что ли?
Я хмыкнула и призадумалась, нерешительно оглядывая сие создание больного воображения матушкин природы. Подошла ближе и невольно вздрогнула, когда порыв ветра заставил ветки пошевелиться. Нет, товарищи, если вы подумали, что шиповник внезапно ожил и собрался на меня напасть, то вы ошибаетесь. По-своему куст живое создание, разумеется, но не да такой степени, слава богу. Но пролезть сквозь него и не пораниться было просто нереально, как, впрочем, и обойти. По соседству с этим чудовищем росли еще несколько похожих, образуя вокруг колодца некое подобие стены. И посему…
Отыскав слабый просвет меж кустами, я обмотала обе кисти оторванными рукавами рубахи и взялась за работу. Ну не обломаю ветки, так погну… Шипы кололись безбожно, отчаянно защищая проход, но я оказалась упрямее. И даже импровизированные перчатки, пропитанные кровью, меня не останавливали. Если уж я поставила перед собой цель – обязательно добьюсь, а на препятствия – плевать хотела с высокой колокольни. И кроме дикого «сушняка» и желания смыть с себя дорожную пыль меня подстегивало кое-что еще – тайна. Старый колодец хранил некую тайну, крайне важную, как мне казалось, причем она была как-то связана со мной, с моим здешним темным прошлым. Я это чувствовала. Пресловутое дежавю преследовало меня не только в деревнях, но и в чистом поле.
Очередная ветка с жалобным хрустом переломилась, открыв узкий просвет, в который я и просочилась. Подлый шиповник, правда, напоследок сделал гадость, и на моей руке от плеча до кисти появилась красивая длинная царапина. Чертыхнувшись про себя, я промокнула ее краем рубахи, отерла со лба пот и начала карабкаться по склону. К воде… К холодной колодезной воде… Увлеченная своими мыслями, я не сразу обратила внимание на одну странность – на тишину. Прямо-таки гробовую. Ведь даже вездесущие мошки вдруг куда-то подевались, а воздух потяжелел и сгустился.
Я подняла голову и посмотрела на ясное голубое небо. Вечерело. Солнце не спешило оставлять мир в распоряжении ночи, но жгучий зной постепенно сменялся мягкой сумрачной прохладой. И – никаких туч, предвестников дождя, однако меня не оставляло ощущение, что вот-вот разразится страшная гроза. Иначе – куда подевались надоедливые кровососущие насекомые, которые до недавнего времени активно караулили свою жертву в высокой траве и бросались на нее всей бандой, стоило лишь подойти к обочине дороги? Куда скрылись порхающие с цветка на цветок бабочки? Такое возникало ощущение, что когда-то давно, примерно… пару тысяч лет назад, здесь произошло некое страшное событие, а на проклятых землях обитать не принято.
В сомнении почесав затылок, я вздохнула, но полезла дальше. Зря с кустами полчаса воевала, что ли? А гроза начнется – хорошо, бесплатный душ, простыть же здесь все равно невозможно, жара, как в Африке. Уцепившись за клок травы, я вскарабкалась на пригорок и, отряхнувшись, с любопытством уставилась на каменный колодец. Оригинально. Оказывается, это не столько колодец, сколько памятник. Кому только?.. Высеченные на камнях иероглифы я разобрать так и не смогла, хотя полчаса усердно счищала с них мох. То ли это чужой язык, то ли – шибко древний здешний, не знаю.
Заинтересовавшись, я даже ненадолго забыла о воде, да и немудрено. До вожделенной влаги еще дотянуться надо, поскольку бортик колодца находился как раз на уровне моего носа. Ведра, правда, не обнаружилось, зато имелся длинный и прочный на вид плющ, по которому теоретически можно было спуститься вниз к воде. А применить теорию на практике – раз плюнуть, если первую не надо предварительно зубрить ночь напролет. Значит, решено.
