– Нуте-с, а что все-таки делать будем с главой седьмой? Ждать нельзя – издатели торопят…
Опыт 1905 года был достаточно изучен и осмыслен. Но 1917 год… Теперь нельзя говорить только о работе партии большевиков в условиях, когда свергнут царизм. Вслед за царем, как и предвидели большевики, в тартарары последовали российские капиталисты и помещики. Теперь уже имеются первые крупицы опыта народного творчества в строительстве совершенно нового государства, первые практические результаты налаживания работы Советов…
А какие широкие, светлые горизонты созидательной деятельности открылись перед людьми труда на будущие годы и десятилетия!
Ленин решил: не задерживать издания книги, выпустить ее в том виде, как она набрана, – шесть глав. Пусть это будет первый выпуск труда «Государство и революция»… Но его следует, конечно, снабдить специальным послесловием…
Владимир Ильич сел за стол. Взял перо, лист бумаги.
– Я, Надюша, в послесловии скажу, когда писалась эта книга, скажу о намерении тогда же продолжить ее, но… Да, я так именно и напишу в послесловии: «„помешал“ политический кризис, канун октябрьской революции 1917 года».
«Такой „помехе“ можно только радоваться, – писал Владимир Ильич. – Но второй выпуск брошюры (посвященный „Опыту русских революций 1905 и 1917 годов“), пожалуй, придется отложить надолго; приятнее и полезнее „опыт революции“ проделывать, чем о нем писать».
Ленин перечитал послесловие, поставил подпись и дату:
«Автор.
Петроград.
30 ноября 1917 года».
В дверь постучали. Пришел Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич.
Осенью от имени книгоиздательства «Жизнь и знание» Бонч-Бруевич через Надежду Константиновну заключил договор с Владимиром Ильичем на издание его труда «Государство и революция». Теперь Бонч-Бруевич – управляющий делами Совнаркома. Однако связи с издательством не порывает. Тем более, когда речь идет о книге Владимира Ильича…
И сегодня, несмотря на поздний час, пришел, чтобы взять гранки, быстрее отправить их в типографию.
«Первая книга – теоретическая работа Ленина, выпускаемая в советское время, – думал Бонч-Бруевич, читая послесловие. – Знаменательная, стало быть, книга…» И, встав из-за стола, сказал:
– А ведь я, Владимир Ильич, отлично помню то время, когда еще только «Друзья народа» появились на свет – ваша первая книга. Потом – «Развитие капитализма в России»… «Искра» и «Что делать?», «Шаги» и «Две тактики», «Правда», ваши работы в годы мировой войны и накануне Октябрьской революции… Помнится, вы как-то писали: слово тоже есть дело… И сегодня мы являемся свидетелями огромных дел, уже свершенных, во многом – с помощью оружия слова, вашего слова…
Владимир Ильич очень не любит выслушивать похвальные речи в свой адрес. Поэтому и сейчас прервал Бонч-Бруевича.
– Да, да, совершенно верно, достигнуто многое – это бесспорно, – произнес Ленин скороговоркой. – Но коль скоро вы, Владимир Дмитриевич, изволили прибегнуть к военной терминологии, слово сравнив с оружием, разрешите и мне продолжить разговор в том же духе и сказать: выиграв очень важное сражение, не теряя времени – снова в бой! Теперь мы, на расчищенном от исторического хлама пути, будем строить мощное, светлое здание социалистического общества. Создается новый, невиданный в истории, тип государственной власти, волей революции призванной очистить землю от всякой эксплуатации, насилия и рабства…
Ленин смотрит на гранки, которые Бонч-Бруевич укладывает в портфель. Радостная улыбка появляется на лице Владимира Ильича:
– Что же касается седьмой главы книги о государстве и революции… Собственно, ее, эту главу, уже пишут, в действительной жизни пишут товарищи рабочие, товарищи крестьяне, вся наша партия… И пусть она станет первой главой прекрасной книги о новой эпохе, начавшейся в России и во всем мире двадцать пятого октября тысяча девятьсот семнадцатого года…
