Остросюжетный триллер одного из самых популярных сегодня американских писателей Тома Клэнси, продолжающий серию его произведений о Джеке Райане. Волею судьбы, обстоятельств, вопреки личным склонностям Райан становится президентом США. Становлению человека в этом качестве, его влиянию на внутренние и международные события, острие которых приходится на Ближний Восток, богатый запасами нефти и чреватый разрастанием исламского фундаментализма, и посвящена эта книга.
Посвящается Рональду Уилсону Рейгану, сороковому президенту Соединенных Штатов — человеку, который одержал победу в войне
В первом издании моего романа «Без жалости» приведены строки, которые я обнаружил случайно, и не смог тогда отыскать, откуда они и кому принадлежат. В них я нашел идеальное отражение своих чувств к моему «маленькому другу» Кайлу Хэйдоку, скончавшемуся от рака в возрасте восьми лет и двадцати шести дней — для меня он всегда будет живым.
Позднее я узнал, что стихотворение называется «Вознесение» и автором этих великолепных строк является Колин Хитчкок, поэтесса редкого таланта, живущая в Миннесоте. Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы рекомендовать ее творчество всем любителям изящной словесности. Подобно тому как ее слова захватили и взволновали меня, я надеюсь, что они окажут такое же воздействие и на остальных.
Вот эти стихи:
Вознесение
А если я уйду,
Пока ты остаешься еще здесь,
Знай, что я продолжаю жить,
Мерцая в другом мире,
За пеленой тумана,
Сквозь который ты не можешь заглянуть.
Пусть не видя меня, верь,
Я жду тот миг, когда мы соединимся вновь.
А до этого наслаждайся жизнью
И, когда я понадоблюсь тебе,
Лишь шепни мое имя в сердце,
И я приду.
Молю Господа, чтобы Он благословил этот дом и всех, кто будут отныне жить здесь. Пусть только честные и мудрые люди правят страной из-под его крыши.
Джон Адамc,
Второй президент Соединенных Штатов,
В письме к Абигейл, 2 ноября 1800 г.,
При переезде в Белый дом.
Автор выражает благодарность
Пегги — за поразительную проницательность;
Майку, Дейву, Джону, Джанет, Керту и Пэт — сотрудникам больницы Джонса Хопкинса;
Фреду и его друзьям из Секретной службы США;
Пэту, Дарреллу и Биллу, всем остальным ветеранам ФБР;
Фреду и Сэму, оказавшим честь своей службе тем, что, носили ее мундиры;
X. Р., Джо, Дэну и Дагу, которые продолжают их традиции;
Америке — за ее народ.
Объяснить это можно лишь шоком, на мгновение охватившим его, подумал Райан. Ему казалось, что он словно раздвоился и находится одновременно в двух разных местах. Он смотрел из окна буфета вашингтонского бюро телекомпании Си-эн-эн и видел языки пламени, пожиравшие развалины Капитолия, — желтые искры взлетали из оранжевого сияния, походившего на какой-то ужасный букет, который составляли более тысячи жизней, угасших менее часа назад. Оцепенение, охватившее Райана, оттеснило горе на второй план, хотя он понимал, что горе вернется подобно тому, как боль всегда следует за сильным ударом в лицо, хотя и не сразу. Снова, в который раз, Смерть в своем ужасающем величии протянула к нему свои руки. Он видел, как Она летела к нему, затем внезапно остановилась и умчалась обратно. Лучшее, что можно сказать об этом, заключалось в том, что его дети так и не узнали, что их юные жизни находились на самом пороге гибели. Для них это было простой случайностью, причины которой они так и не поняли. Теперь они находились с матерью и чувствовали себя в безопасности вместе с ней, хотя их отца и не было рядом. И он сам и его семья уже давно привыкли к такому ходу жизни, хотя все неизменно глубоко об этом сожалели. И вот теперь Джон Патрик Райан смотрел на следы, оставленные Смертью, и часть его существа пока ничего не испытывала.
А вот другая часть смотрела на то же зрелище и понимала, что он должен предпринять что-то, и хотя Райан пытался рассуждать логически, логика безнадежно проигрывала, потому что она не знала, что делать и с чего начать.
— Господин президент. — Это был голос специального агента Андреа Прайс.
— Да? — отозвался Райан, не отворачиваясь от окна. Позади него — он видел отражение в стекле — стояли шесть других специальных агентов Секретной службы с оружием в руках, чтобы не подпускать посторонних к президенту. За дверью находились сотрудники Си-эн-эн, толпившиеся там отчасти из-за профессионального интереса — в конце концов, они работали в службе новостей, — но главным образом из-за простого человеческого любопытства, поскольку прямо перед ними развертывалась история. Они думали о том, что значит находиться там, в здании Капитолия, и никак не могли понять, что такие события являются одинаковыми для всех. Столкнувшись с тяжелой автомобильной катастрофой или внезапной серьезной болезнью, не готовый к этому человеческий разум замирал и пытался понять непостижимое — и чем более серьезным было испытание, тем труднее он приходил в себя. Однако люди, подготовленные к подобным критическим моментам, знали, что существует порядок, которому нужно следовать.
— Сэр, нам нужно увезти вас отсюда...
— Куда? В безопасное место? А где оно? — спросил Джек и тут же молча упрекнул себя в жестокости заданного вопроса. По меньшей мере двадцать агентов сгорели в гигантском погребальном костре в миле отсюда, и все они были друзьями и сослуживцами тех мужчин и женщин, которые стояли в буфете телевизионной компании рядом со своим новым президентом. Он не имеет права изливать на них свою горечь.
— Где моя семья? — спросил Райан через мгновение.
