— Вы забываетесь, мисс Прайс! — Его голос казался раздражённым, но тут же президент рассмеялся. — Только не говорите репортёрам, что я придерживаюсь такой точки зрения.
— Сэр, я не говорю репортёрам, даже как пройти в туалет.
— Что там у нас на завтра? — зевнул президент.
— Весь день вы проведёте у себя в кабинете. Думаю, события в Ираке нарушат ваше утреннее расписание. Я уеду рано утром и вернусь после обеда. Я намерена проверить, как охраняют детей. А ещё предстоит совещание, надо найти способ доставлять «Хирурга» на работу и обратно без вертолёта…
— Забавно, правда? — заметил Райан.
— Секретная служба ещё никогда не сталкивалась с проблемой первой леди, занимающейся настоящим делом.
— Вот у неё действительно настоящее дело, черт побери! Она зарабатывает больше меня, и так уже последние десять лет, за исключением того времени, когда я занимался биржевыми операциями на Уолл-стрите. Газеты ещё не узнали и об этом. Она — отличный врач.
Прайс заметила, что он начал путаться в словах. Президент слишком устал, чтобы ясно мыслить. Ну что ж, такое случается и с президентами. Вот почему она всегда рядом.
— По словам Роя, её пациенты души в ней не чают. Словом, я собираюсь проверить, как ведётся охрана ваших детей, — обычная мера предосторожности, сэр, ведь я несу ответственность за безопасность всей вашей семьи. Агент Раман всю первую половину дня будет недалеко от вас. Мы решили продвинуть его. Он отлично проявил себя, — добавила Андреа.
— Тот самый, что в первую ночь накинул на меня плащ пожарника, чтобы я не выделялся среди других у развалин Капитолия?
— Вы заметили это? — удивилась специальный агент. Президент повернулся и направился к Белому дому. На его лице была улыбка изнеможения, но, несмотря на это, голубые глаза насмешливо сверкнули, когда он посмотрел на своего главного телохранителя.
— Не считайте меня таким уж глупым, Андреа.
Нет, решила она, всё-таки Джек Райан на посту президента лучше, чем какой-нибудь крутой сукин сын.
Патрик О'Дей женился уже в зрелом возрасте и стал вдовцом после неожиданного и жестокого несчастья, разрушившего его счастливую семейную жизнь, которая длилась всего шестнадцать месяцев. Его жена Дебора служила агентом ФБР и работала в исследовательском отделе. Она была судебно-медицинским экспертом, и потому ей приходилось постоянно выезжать в командировки. И вот однажды вечером по пути в Колорадо-Спрингс её самолёт врезался в землю по причинам, которые так и не удалось установить. Это была её первая командировка после родов, и она оставила мужу дочку Меган четырнадцати недель отроду.
Сейчас Меган было два с половиной года, и инспектор О'Дей все ещё не решил, что сказать ей об исчезновении матери. У него были видеокассеты и фотографии, но разве он мог указать пальцем на квадратик фотобумаги или синий экран и сказать дочери:
«Вот это мама»? А вдруг она подумает, что вся жизнь является чем-то искусственным? Как это подействует на её развитие? Это были вопросы в жизни человека, работа которого заключалась в том, чтобы всё время находить ответы. Отцовство, навязанное ему судьбой, заставило его ещё больше полюбить свою дочь, и это на вершине профессиональной карьеры, в течение которой он шесть раз решал исход попыток киднэппинга. Огромный мужчина ростом шесть футов четыре дюйма и весом двести фунтов, подтянутый, из одних мускулов и сухожилий, он послушно сбрил усы а ля Сапата[51] по требованию руководства ФБР, но, будучи самым крутым из крутых агентов, так любил свою маленькую дочь, что его коллеги, знай они об этом, хихикали бы за его спиной. У девочки были светлые длинные волосы, похожие на шёлк, и каждое утро он расчёсывал их, после того как надевал на неё яркую детскую одежду и помогал зашнуровать крошечные кроссовки. Меган папа казался огромным защитником-медведем, который возвышался над ней, уходя головой в голубое небо, и подхватывал с пола, чтобы она могла обнять его за шею, с такой силой, словно её уносила ракета.
— Ой! — воскликнул отец. — Ты едва меня не задушила!
— Очень больно? — спросила Меган с притворной тревогой. Всё это было частью их утреннего ритуала.
— На этот раз не очень, — улыбнулся отец. Он опустил её на пол, вывел из дома и открыл дверцу своего замызганного пикапа. Там он усадил её в детское креслице, прикреплённое к спинке сидения, тщательно пристегнул ремни и рядом положил коробку с её ланчем и одеяльцем. Часы показывали половину седьмого. Сегодня они ехали в новый детский сад. О'Дей не мог отправиться в путь, не посмотрев на Меган, крошечную копию своей матери, отчего всякий раз кусал губы, закрывал глаза и качал головой, снова и снова пытаясь понять, почему «Боинг-737» внезапно накренился и рухнул на землю с его женой в кресле 18-F.
