Салех не колебался, не задумывался о соображениях безопасности или сохранения секретов. Он сделал паузу, чтобы вздохнуть и собраться с силами.
— Прилетел из Багдада, — наконец ответил он и добавил:
— На самолёте…
— Тебе приходилось недавно бывать в Африке?
— Нет, никогда. — Пациент едва качнул головой в подтверждение своих слов. Глаза у него были закрыты. Он старался сохранять самообладание и почти справлялся с этим. — Первый раз в Африке.
— У тебя были недавно половые сношения? Скажем, последнюю неделю, — пояснил Макгрегор. Он понимал, что задаёт жестокий вопрос. Теоретически такой болезнью можно заразиться при сексуальном контакте — может быть, от местной проститутки? А вдруг в какой-нибудь другой больнице Хартума произошёл аналогичный случай и его стараются замять..?
Салеху понадобилось несколько мгновений, чтобы понять вопрос. Он снова качнул головой.
— Нет, не было женщины, давно… — Макгрегор прочитал на его лице: и не будет теперь никогда.
— Ты не сдавал за последнее время кровь?
— Нет.
— У тебя были контакты с кем-нибудь, кто куда-то уезжал?
— Нет, только Багдад, только Багдад, я охранник у своего генерала, всё время рядом с ним.
— Спасибо. Сейчас мы дадим тебе лекарство, чтобы снять боль. Сделаем переливание крови и попытаемся снизить температуру, обложив тебя льдом. Я скоро вернусь. — Пациент едва заметно кивнул, и врач вышел из палаты, бережно сжимая руками в перчатках пробирки с кровью. — Проклятье, — выдохнул Макгрегор.
Пока медсёстры и санитары занимались пациентом, Макгрегор взялся за работу. Кровь одной из пробирок он разделил надвое и с величайшей осторожностью упаковал оба образца. Один образец он отправит в институт Пастера в Париж, а другой в Центр инфекционных заболеваний в Атланте. Оба образца будут посланы авиапочтой. Вторую пробирку Макгрегор передал своему старшему лаборанту, опытному и хорошо подготовленному суданцу, и сел за составление факса. Вероятный случай заболевания геморрагической лихорадкой, будет написано в тексте, он укажет также страну, город и больницу, но прежде… Он поднял трубку и позвонил в департамент здравоохранения Судана.
— Здесь? — недоуменно спросил сотрудник департамента. — В Хартуме? Вы уверены? Откуда приехал пациент?
— Уверен, — ответил Макгрегор. — По словам пациента, он приехал из Ирака.
— Из Ирака? Но как эта болезнь может попасть к нам оттуда? Вы провели анализ на соответствующие антитела? — резко бросил чиновник.
— Анализ проводится в данный момент, — сказал шотландец африканскому врачу.
— Сколько времени потребуется для анализа?
— Примерно час.
— Прежде чем уведомлять кого-нибудь, подождите моего приезда, — распорядился чиновник.
Это значило: хочу увидеть сам. Макгрегор закрыл глаза и до боли в руке сжал телефонную трубку. Этот мнимый врач был назначен правительством в департамент здравоохранения потому, что был сыном министра. Его единственным профессиональным достоинством было то, что, сидя обычно в своём комфортабельном кабинете, он не подвергал опасности живых пациентов. Макгрегор всеми силами старался сохранить самообладание. И так по всей Африке. Создавалось впечатление, что правительства африканских стран стремились прежде всего не скомпрометировать себя в глазах иностранных туристов. Но в Судан туристы не приезжали, и единственное, зачем сюда прибывали иностранцы, так это для проведения раскопок в поисках следов жизни первобытного человека на юге страны, недалеко от границы с Эфиопией. Ситуация была одинаковой на всём континенте. Департаменты здравоохранения отрицали все. Именно по этой причине СПИД так широко распространился в Центральной Африке. Они все отрицают и отрицают и будут отрицать до тех пор, пока не вымрет… Сколько? Десять процентов населения? Тридцать? Пятьдесят? Однако все боялись критиковать африканские правительства и засевших в них чиновников, опасаясь обвинений в расизме. Так что лучше молчать… и пусть люди умирают.
— Доктор, — настоятельно произнёс Макгрегор, — я уверен в поставленном диагнозе, и мой профессиональный долг…
— Он подождёт, пока я не приеду к вам, — прозвучал небрежный ответ. Макгрегор знал, что это типичный ответ африканского чиновника и бороться с этим нет смысла. Все равно не одержишь верх. В конце концов правительство Судана в считанные минуты может лишить его визы, и кто тогда будет заботиться о пациентах?
— Хорошо, доктор. Прошу вас приехать поскорее.
— У меня есть кое-какие неотложные дела, а затем я приеду. — Это означало, что может пройти целый день, и даже не один. Оба понимали это. — Вы уже изолировали этого пациента?
— Мы приняли все меры предосторожности, — заверил его Макгрегор.
— Вы отличный врач, Иан. Я знаю, что могу положиться на вас. — Связь прервалась. Макгрегор едва успел положить трубку, как телефон зазвонил снова.
— Доктор, зайдите в палату двадцать четыре, — услышал он голос медсёстры.
Макгрегор вошёл в палату через три минуты. Там лежала Сохайла. Санитар выносил таз. Среди рвотных масс врач увидел кровь. Он знал, что девочка тоже приехала из Ирака. Господи, взмолился про себя Макгрегор.
