— Да, разместить остальное будет труднее, — согласился Холбрук, вылезая из цистерны. Он спустился по лестнице, оба горца вышли из амбара и уселись в пляжные кресла, чтобы отдышаться. — Черт побери, как я рад, что всё кончилось!
— Я тоже. — Браун потёр лицо и сделал глубокий вдох. У него страшно болела голова. Придётся подольше посидеть на лужайке, чтобы проклятые пары покинули лёгкие.
— Все это плохо для нас кончится, — сказал Пит.
— Да уж точно, но кончится плохо и ещё кое для кого. Между прочим, отличная мысль насчёт пуль, — добавил он. Внутри цистерны было уложено две бочки пуль — слишком много, наверно, но маслом кашу не испортишь.
— Что за ореховый торт без орехов? — невозмутимо заметил Холбрук.
— Сукин ты сын! — Браун расхохотался и едва не свалился вместе с креслом. — Боже, как болит голова!
Кэ д'Орсе[84] ответило согласием на просьбу о сотрудничестве с поразительной быстротой. У Франции были дипломатические представительства во всех странах Персидского залива, что объяснялось в первую очередь разветвлённой сетью коммерческих интересов, начиная от торговли танками и кончая фармакопеей. Французские войска, размещённые в этих странах, в прошлом нередко вынуждены были воевать с противником, снаряжённым французским же вооружением, но в этом не было ничего необычного. В конце концов французские товары находили сбыт на рынках множества стран. Согласие на сотрудничество в проведении этой дипломатической миссии поступило по телефону непосредственно послу США в девять утра, и он передал это по телексу в Госдеп меньше чем через пять минут, так что государственного секретаря Адлера пришлось разбудить, чтобы уведомить об этом. Дежурные офицеры предупредили остальных участников предстоящей операции, прежде всего 89-е авиакрыло военно-транспортной авиации, базирующееся на базе ВВС Эндрюз.
Организовать выезд государственного секретаря из города так, чтобы это осталось незамеченным, было непросто. Опустевший кабинет чиновника столь высокого ранга всегда привлекал внимание, и потому была разработана несложная легенда — якобы Адлер вылетал в Европу для консультаций с главами союзных государств. Французы осуществляли куда более строгий контроль над средствами массовой информации, и в данном случае главным был вопрос времени.
— Слушаю, — произнёс Кларк, поднимая трубку телефона в номере отеля «Мэрриотт», расположенного недалеко от Лэнгли.
— Вылет сегодня, — произнёс голос. Кларк недоуменно мигнул, затем вспомнил.
— Отлично. У меня все готово, — ответил он, положил трубку и повернулся на другой бок, чтобы ещё немного поспать. Для этой операции не требовалось никакого инструктажа — им надлежало всего лишь позаботиться о безопасности Адлера, прогуляться по улицам Тегерана и вернуться домой. Вообще-то безопасность Адлера не вызывала сомнений. Если иранцы — Кларк ещё не мог заставить себя называть их гражданами ОИР — захотят сделать что-то, два офицера службы безопасности, вооружённые одними пистолетами, не смогут ничего предпринять для его защиты, так что полагаться приходилось на полицию или иранскую службу безопасности. Они будут там всего лишь для вида, почему-то так принято.
— Вылетаем сегодня? — послышался голос Чавеза с соседней кровати.
— Да.
— Буэно[85].
Дарейи посмотрел на свои настольные часы, вычел восемь, девять, десять и одиннадцать часов. Неужели что-то помешало им? Подобное беспокойство было проклятием тех, кто занимали такие должности, как он. Ты принимаешь решение, люди приступают к действиям, и только после этого ты начинаешь по-настоящему беспокоиться, несмотря на самое тщательное планирование операции. Ничто не может гарантировать абсолютный успех, какие бы усилия ни были потрачены на её подготовку. Приходится идти на риск, что непонятно тем, кто не занимают пост главы государства.
