— Сделайте так, чтобы я мог встретиться с семьями погибших… Как лучше, со всеми сразу или с каждой семьёй отдельно?
— Вы сами примете решение, сэр, — сказала Андреа.
— Нет, мы должны сделать для них все, что в наших силах. Это были ваши люди, Андреа. Подготовьте мне свои рекомендации, ладно? Я в долгу перед ними, ведь они защищали мою дочь. — В голосе президента звучала печаль — он вспомнил, почему оказался в этом тихом и мирном месте. — Я полагаю, что их семьи будут должным образом обеспечены. Представьте мне все подробности этого — пенсии, страховки и тому подобное. Я хочу лично все проверить.
— Хорошо, сэр.
— У нас есть что-нибудь важное?
— Нет, пока ничего особенного. У тех террористов, вскрытие которых уже проведено, лечение зубов проводилось не в Америке. Больше ничего определённого.
Райан перелистнул страницы в папке, и одно предварительное заключение сразу привлекло его внимание.
— Одиннадцать лет?
— Да, сэр.
— Значит, это очень крупная операция для кого-то, готовить её могла только какая-то страна.
— Это весьма вероятно.
— У кого ещё могут быть такие огромные возможности? — спросил он, и Прайс напомнила себе, что президент в течение длительного времени был офицером разведки.
Подошёл агент Раман и сел поблизости. Он услышал замечание Райана, посмотрел на Андреа, и они обменялись утвердительными кивками.
Зазвонил телефон на стене. К нему подошёл капитан Овертон.
— Слушаю. — Несколько минут он молча слушал, а затем повернулся к президенту. — Господин президент, это миссис Фоули из ЦРУ.
Райан подошёл и взял трубку.
— Слушаю, Мэри-Пэт.
— Сэр, нам только что позвонили из Москвы. Наш друг Головко спрашивает, не может ли он оказать помощь. Советую дать утвердительный ответ.
— Согласен. Что ещё?
— С вами хочет поговорить Ави бен Якоб. Лично с вами, — сообщила заместитель директора ЦРУ.
— Соедините меня с ним через час. Дайте мне сначала проснуться.
— Хорошо, сэр… Джек?
— Да, МП?
— Я благодарю Бога, что с Кэтлин ничего не случилось, — сказала она, обращаясь к Райану, как мать к отцу ребёнка, и затем снова перешла к делу:
— Как только нам удастся напасть на след, мы займёмся виновными в этом покушении.
— Я знаю, что могу положиться на вас, — услышала миссис Фоули. — Сейчас с нами все в порядке.
— Отлично. Мы с Эдом всё время будем у себя. — Мэри-Пэт положила трубку.
— Какой у него голос? — спросил Кларк.
— Он справится и с этим, Джон.
Чавез провёл рукой по щетине, выросшей за ночь. Они трое вместе со многими другими сотрудниками провели здесь ночь, изучая все, что имелось в ЦРУ по террористическим группам.
— Необходимо что-то предпринять. Это похоже на объявление войны. — Сейчас в голосе Чавеза отсутствовал акцент. Так случалось всякий раз, когда он мобилизовывал себя в серьёзной обстановке и образование брало верх над навыками, приобретёнными в трущобах Лос-Анджелеса.
— Нам мало что известно, черт побери, — выругалась заместитель директора ЦРУ по оперативной работе, — нам вообще ничего не известно.
— Жаль, что не удалось захватить хотя бы одного из них живым. — К удивлению остальных, это замечание принадлежало Кларку.
— Не иначе, не хватило времени защёлкнуть наручники на руках парня, — съязвил Динг.
— Это верно. — Кларк сгрёб со стола комплект фотографий, доставленных курьером из ФБР перед самой полуночью. Ему довелось работать на Среднем Востоке, и он надеялся, что сумеет опознать кого-нибудь из убитых террористов, но надежда не оправдалась. Он понял главным образом то, что сотрудник ФБР, который случайно оказался внутри детского сада, умел стрелять не хуже его. Парню повезло, он был на месте преступления, получил возможность застрелить террористов и воспользовался ею.
— Кто-то пошёл на чертовски большой риск, — заметил Джон.
— Это верно, — автоматически согласилась Мэри-Пэт, и тут же все поняли, что прозвучало нечто очень важное.
Вопрос заключался не в том, насколько велик риск, а в том, как понимал этот риск тот, кто бросил на стол игральные кости. Эти девять террористов были предназначены для одноразового применения, они были обречены на смерть точно так же, как те фанатики из «Хезболлах», которые отправлялись гулять по Иерусалиму в одежде, сшитой в мастерских Дюпона[93], — такую шутку можно было услышать в коридорах ЦРУ, хотя в действительности пластиковая взрывчатка — «семтекс» — скорее всего производилась на заводах фирмы «Шкода» в бывшей Чехословакии. Ещё шутники присвоили исламским самоубийцам мрачную кличку «глупые бомбы»[94]. Неужели террористы действительно могли надеяться на успех? Проблема борьбы с фанатиками заключалась в том, что те редко задумывались над исходом своих операций… может быть, исход даже не интересовал их.
