Сложенный веер полностью

Но когда дар, кланяясь и благодаря, уже допятился почти до середины зала, королева его остановила.

— Список участников мне оставь. Хочу кое-что обсудить с Дар-Эсилем.

Даже если бы Дар-Пассер не метнул на него торжествующий взгляд, Сид догадался бы, о чем пойдет речь. Что ж, он давно готов к этому разговору. Днем раньше, днем позже… Сид неспешно спустился со ступенек, на которых стоял трон, приблизился к ректору военного корпуса, поклонился небрежно, громко сказал:

— Мы благодарим Вас, милорд.

И одними губами, так, чтобы не слышала королева:

— Если узнаю, что ты наябедничал, голову оторву.

Дар-Пассер мерзко ухмыльнулся, спрятавшись от королевы за Сидом, и выкатился за дверь.

Сид с низким поклоном передал свиток королеве. Она даже разворачивать не стала, постучала им по коленке, обтянутой темно-зеленым бархатом, и швырнула в угол. «Да она еще переживет Хаярос», — подумал Сид.

— Ты снова выставил одного Кори.

Начинается.

— Там и так будет не протолкнуться от выводка Дар-Пассеров. И Дар-Умбры тоже расплодились как кролики. Четверо Умбра в одном турнире — это, да простит меня Ваше Величество, перебор.

— А один Эсиль?

— Норма.

— То, что ты был единственным ребенком, не делает это нормой, мой мальчик.

Начинается-начинается-начинается. Молчим. Ожесточенно делаем вид, что ждем продолжения.

— Так что не так с Элджи?

Гадкая, умная, злая старуха! Если бы я знал, что с ним не так, я бы давно это исправил.

— Молчишь…

Молчу. Вы не для того разговор затеяли, чтобы я говорил.

— Лорд Сид.

Теперь и она молчит. Я уже тридцать шесть лет Сид, между прочим. То есть я в основном «лорд Дар-Эсиль» или «лорд-канцлер». «Лорд Сид» я тогда, когда дело становится совсем плохо. Пусть теперь у нас будет не лицо, а самая покорная и умильная морда, на которую мы способны. Ну же, давай!

— Более ста лет представители твоей семьи занимали главное место у этого трона. Мне бы хотелось, чтобы так продолжалось. Но, к сожалению, очевидно, я единственная на Аккалабате, кого это волнует.

— Ваше Величество!

— Не перебивай! Если бы тебя хоть на секунду взволновала судьба Империи, которой необходим сильный и уверенный в себе лорд-канцлер, ты бы не рассусоливал столько лет со своим Халемом. И ты бы сразу пришел ко мне, когда увидел, что твой старший сын не способен стать твоей сменой. Почему я должна узнавать об этом от других, Сид? О том, что мальчишка безобразно фехтует, что все учителя, которых вы приглашаете в замок, им недовольны, что на занятиях в военном корпусе, которые, кстати, лично ты — ты сам! — сделал обязательными для всех, он последний. Почему? Ты сам не даешь мне возможности тебя защитить.

— Защитить меня?

— Помнишь наш разговор с тобой пару лет назад об ошибках твоего отца?

Нет, она не переживет Хаярос. Разговор был лет десять назад.

— Да, Ваше Величество. Я тогда сказал Вам, что лорд Корвус не делал ошибок.

— Еще как делал! И самой непростительной из них было знаешь что?

— Скажите мне, моя королева.

— Незаменимость. То, что он был мне жизненно необходим. И когда речь зашла о том, чтобы отправить тебя за ширмы, он предложил вместо тебя себя, а я не могла пойти на это. Я не могла лишиться своей правой руки, а он бы сделал — сделал — сделал это! И мы бы не смогли его удержать!

Королева уже не просто кричала. Она вопила, раскачиваясь взад и вперед на троне, вцепившись обеими руками Сиду в предплечья и раскачивая его вместе с собой. «Сейчас я упаду ей на колени, — подумал Сид. — Это будет почище, чем ширмы». Хотя если упасть на колени самой грязной проститутке на Локсии, это все равно чище, чем ширмы.

«За ширмами» в королевском дворце Дар-Аккала содержатся деле королевской крови. Родные и единоутробные сестры, дочери, внучки правящей королевы. Для них предназначены особые покои, отмеченные тайным знаком святой Лулуллы на дверях, в которые входят только самые доверенные слуги. На дворцовых праздниках и крупнейших турнирах «за ширмами» — непроницаемыми и непрозрачными с одной стороны перегородками из эбриллита — скрываются редчайшие для Аккалабата живые существа, женщины, рожденные женщинами, деле, не знающие дуэма.

Их никто не видит, зато они внимательно рассматривают даров, находящихся в зале, на трибунах, на площадке для боев, особенно молодых даров. Правящая королева строго следит, чтобы родственницы не «раскатывали губу», и отвечает категорическим «нет» на их просьбы прислать за ширму кого-нибудь из даров, нужных империи или симпатичных лично Ее Величеству.

Но если ты Ее Величеству безразличен или, паче чаяния, провинился и так совпало, что жадный взгляд из-за ширмы выхватил из блестящего общества даров именно тебя или твоего сына… За ширму уходят, но из-за нее не возвращаются. Королевскому роду Аккалабата не нужны хвастуны, которые будут рассказывать о том, что они добавили крови в увядающее древо этого рода.