Отсюда известная на всю Конфедерацию честность и надежность верийцев. Когда один человек носит в себе сердце другого и несет за него ответственность, просто потому, что так устроена жизнь… тогда с этим человеком можно идти в разведку. И у него на лице зеленая полоса аннара. А у другого — красная, знак итара.
Гражданские обходятся без того, чтобы демонстрировать свою принадлежность открыто, военным без этого — никуда. Жизнь итара и аннара, связанных тонким лучом телларитовых волн, неразделима: смерть одного обозначает и смерть другого. И нельзя оставлять в одиночку на боевом посту того, у кого на лице — широкая красная линия, потому что, если — не приведи бог — в это время на другом конце космоса его аннара погибнет в автокатастрофе, очень скоро пост останется без часового: итара уйдет туда, куда ушло его сердце.
Генерал потер рукой зеленую полосу на щеке. Антон знал, что Джерада носит сердце своей жены. Это неважно, мужчина ли, женщина берет твое сердце, телларитовые узы не связаны с семейными. Важно успеть до двадцати лет, лучше — до восемнадцати, потому что после восемнадцати состояние еще носящего в себе сердце итара и односердечного аннара ухудшается с каждым месяцем. До двадцати доживают немногие.
— У тебя, что, друзей нет? — Тон услышал свой голос, доносящийся как из-под земли. Но уже пора было что-то сказать.
— Друзей у меня полно. Но в этом смысле… — Джем грустно вздохнул, с завистью глядя на щеку отца. — От меня все шарахаются, как от чумного. Я же не могу никого заставить. Аннара сейчас рождается меньше, чем итара. Все нарасхват. И у них есть выбор. Зачем искать проблемы на свою шею?
— Действительно, зачем, — согласился Антон. — Я тебя понимаю. Меня вот тоже донимают эти ситийцы. Насчет браслетиков. Как сороки — падки на все блестящее.
Он почувствовал, что Тиа благодарна ему за изменение темы разговора, и беззаботно продолжил:
— Браслетики-то тоже энергетические. И посерьезней вашего телларита будут, который излучает, но не пойми что и не пойми куда.
— Ты обещал рассказать, где ты ими разжился? — Джерада расправил плечи и перестал быть похожим на корявое дерево. Может быть, потому что свет электрический. Хотя напряжение нестабильное, и круг от лампочки на столе то сужается, то расширяется.
— Спер. Банально и противозаконно. На Земле в одной частной коллекции.
— И хозяин не стал поднимать шум?
— Хозяйке бы оторвали голову, если бы узнали, что она хранила в обыкновенном сейфе с парой биометрических замков и одним цифровым кодом.
— А зачем она их там хранила?
— Думаю, это я ее заставил.
В умных глаза Джерады промелькнуло… недоумение? опасение?
Антон пояснил:
— Я ведь начал чувствовать браслеты, как только оказался в определенном радиусе от них. И чувствовал ого-го как! Мне крышу сносило, с ног меня валило от этого ощущения. Сперва думал, не долечили в земном госпитале, потом понял, что дело не в этом. Хранились они на территории колледжа на Анакоросе, где я работал, и плохо мне становилось именно там. Стоило улететь хоть на сотню километров, меня отпускало. Так и догадался.
— Значит, ты спер браслеты у Лисс Ковальской? — в голосе Джерады явно сквозило осуждение.
Тиа и Джем сидели молча, новейшая, равно как и старейшая, история Дилайны была им известна хуже, чем генералу.
— Угу. Я не думаю, что она сильно возражает. А как иначе ее дочь станет принцессой Дилайны?
— Вот оно что, — Джерада смотрел на Тона, будто впервые его увидел. — Значит, Маро — это часть хорошо продуманного плана?
— Маро — это часть моей жизни. И моя благодарность Лисс за все, что она для меня сделала. Я смотреть не мог, как она мучается от одиночества. Окруженная толпой людей, блестящая директриса Анакороса. Ну и… — Тон поднял вверх ладони, словно извинялся. — Показать, что я за четыре года сделал из двух скромных браслетиков?
— Валяй.
Тон закатал рукава. Генерал присвистнул.
— Знаешь, что я подумал? Мне после нашего вчерашнего разговора ситийцев как-то жалко стало. Гоняются по всей Вселенной за источниками энергии, а все такое разное. И в разных местах. Здесь ваш телларит, там мои браслеты… Свихнуться можно.
На этот раз Тон с Джерадой сидят в одной из двух небольших комнат, составляющих законную собственность лучшего генерала Конфедерации. Несмотря на распахнутые в чахлый палисадничек окна, дым стоит коромыслом.
— Они свихнулись лет пятьсот назад.
— Будь милосерднее! Я решил несколько облегчить им задачу.
— Милосердный лорд Дилайны! Даже богиня Анко — неистовая мегера со Сколопакса — умерла бы от смеха.
— В общем, я беру сердце Джема.
В комнате повисает молчание. Первым его нарушает вериец.
— То, что ты не шутишь, я вижу. Не пойму только, зачем тебе это надо.
— Я милосердный король Дилайны.
Пауза. Антон рассматривает трещины на потолке.
— Хорошо. Я космический идиот.
Пауза. Трещины ни на что не похожи.
— Нет, я правда хочу им помочь. Пусть телларит и браслеты будут в одном флаконе.
Пауза.
— Вы же можете мне пересадить? Я устроен так же, как и земляне, а вы с ними — вообще цивилизации-близнецы.
— Так никогда не делали.
