По торжеству в глазах Рейна Сид может судить о том, насколько непробиваемой оказалась его хваленая дар-эсильская невозмутимость. Примерно как защита среднего дара под ударом меча Хьелля. Сид чувствовал, как по щекам расползается неостановимый румянец.
— Что значит «наоборот»?
— Сначала он с ним, потом он с ним.
В окно его выкинуть, что ли? Не разобьется, гад, альцедо у него давно уже кончилось.
— И что?
— И тогда трансформация происходит, но деле помнит прошлую жизнь. А если повторять это каждую ночь, то даже трансформации не будет. Наверное. Этого никто не проверял.
— Хорошо, я понял.
Рейн сделал шаг вперед.
— Я все рассказал. Теперь ты будешь со мной?
— Нет, разумеется. Я с Хьеллем. И ты это знаешь.
Черные ресницы обиженно дрогнули, щеки порозовели.
— Ты же обещал. Ну, по крайней мере дал мне понять…
— Я? — Сид постарался, чтобы голос звучал ровно, но издевательские искры в глазах не спрячешь. — Я честно и благородно тебя предупредил: никаких гарантий.
— Значит, так? — ребенок окончательно расстроился. Руки с мечей убрал, насупился и начал грызть палец.
— Ага, — Сид вернул стул, который накренился к этому времени уже до угла весьма опасного, ножками на пол и глубокомысленно почесал подбородок. — Честное слово, не знаю, что тебе предложить…
Предлагать ничего он не собирался, но такая фраза казалась подходящей для завершения разговора.
— Позавтракать? — неожиданно оптимистично брякнул Рейн.
— Позавтракать можно. Даже давно пора. Пошли, — на лице Сида отразилось облегчение, которого на самом деле он не испытывал. Уж больно легко малыш Дар-Акила отступился, что-то здесь не так… Но эту мысль можно додумать и на сытый желудок. Сид сделал приглашающий жест рукой к двери:
— Только после тебя.
— Как скажешь, — Рейн беззаботно тряхнул локонами и направился к двери. И только стоя одной ногой уже на пороге, глубокомысленно заметил:
— Знаешь, а твой отец говорил, что самое главное качество Дар-Эсилей — предусмотрительность.
— Топай давай, — подтолкнул его в спину Сид. Завтракать ему совершенно расхотелось.
— Проснись! Да проснись же ты! — в голосе Хьелля неприкрытое отчаянье.
Сид с трудом разлепляет глаза: вчера молодняк клана Дар-Умбра праздновал вступление одного из его ровесников во владение дариатом. И ого-го как праздновал! Сид напрочь не помнит, как он добрался до замка. Наверное, Хьелль его дотащил. Он всегда лучше контролировал количество выпитого.
Последнее, что угнездилось в башке у Сида, которую теперь ломило так, будто по ней всю ночь бил копытом ямбренский тяжеловоз, — путь от столичной резиденции Дар-Умбра до ближайшего открытого в два часа ночи кабака, сопровождавшийся громким пением королевского гимна и испуганным хлопаньем ставень: жители Хаяроса, наученные многократным горьким опытом, избегали сюжета «молодые дары гуляют». На этот раз, как обычно, разрушений избежать не удалось: Сид точно помнил опрокинутую телегу какого-то торговца конной упряжью, из которой они с Хьеллем позаимствовали пару превосходных уздечек, отлично приспособленных для хлестания по спине новоиспеченного владетельного Дар-Умбры, возглавлявшего раздолбайскую процессию. Но не из-за этой же мелкой шалости Хьелль так теперь переживает? Даже если пострадавший торговец случайно оказался королевским поставщиком, пара золотых монет легко уладит дело.
— Сид, вставай, во имя святой Лулуллы! — Хьелль уже орет в голос. На нем полная боевая экипировка. Перчатка с тяжелыми медными пуговицами больно хлещет Сида по щеке. — Поднимайся, курица! У нас военный переворот!
Сон слетает с Сида, как и не было. Одной рукой откидывая одеяло, другой — нащупать кувшин с холодной водой, который заботливый тейо Тургун поставил на прикроватный столик. Вылить все содержимое кувшина себе на голову, не вытираясь, одеться, пристегнуть мечи — и все это под аккомпанемент ровного голоса Хьелля. Тот, враз успокоившись, рассказывает невероятные — ну просто абсолютно невероятные вещи!
Сегодня в пять часов, когда вернувшиеся в непотребном виде из Хаяроса молодые дары только начинали видеть первый утренний сон, старшего Дар-Халема разбудил вестник, явившийся оттуда же, из столицы, с совершенно неожиданными вестями и в таком отчаянном виде, что Дар-Халем старший слушать его дальше первой фразы не стал, отволок за руку в комнату сына, пинками согнал того с кровати и велел вникнуть и действовать по обстоятельствам. Сам же в спешном порядке вылетел по направлению к Хаяросу, где творилось, по словам очевидца, нечто совсем непотребное.
