— А мне нравится. На Аккалабате бесило, когда они медленно вываливались на горизонт и ползли по небу, как две пятидесятилетние кобылы.
— Не ври. Ты этого не мог замечать. И думать такого не мог.
— И то верно.
Рейн переправляет бутылку обратно Хьеллю.
— Ты живешь?..
— На болотах. В Дар-Халеме обосновался Медео. Медео — мой младший.
— Я знаю.
Хьелль делает изрядный глоток и возвращает бутылку Рейну.
— Ты надолго к нам?
— К вам?
Даже через два слоя ткани и свои перья Хьелль чувствует, как Рейн напрягся.
— Рейн, я переспросил потому, что…
— Потому что хотел меня задеть. Брось, Хьелль, мне не шестнадцать лет. Я служу Властелину Дилайны. Тогда, когда могу быть ему чем-то полезен. В основном, роюсь в архивах. Его Величество воспылал неожиданным интересом к королеве Лулулле. Желает знать.
— Что он желает знать? — удивляется Хьелль.
— Разве он мне расскажет? Допивай.
Хьелль с сожалением дотягивает вино. Осуждающе щурится на сиреневую луну, пляшущую у самого горизонта с его стороны неба. Рейнова луна уже вскарабкалась на верхушку своей траектории и качается угрожающе, как перезрелое яблоко. Ужас! Как можно здесь жить? Как мне могло это нравиться в детстве? Или это нововведения короля Тона?
— Не понимаю, отчего он не отсылает верийцев? Теперь, когда у него все лорды с браслетами.
Рейн явно рад сменить тему.
— Джем уже просился домой. Многие планеты в Конфедерации не были в восторге от участия верийцев в возвращении Дилайны законному королю. Даже не представляю, как все утряслось.
— Разве нет прямого запрета?
Вся логика Хьелля как верховного главнокомандующего протестует.
Рейн вздыхает:
— Более того, есть прямое разрешение. Любая планета имеет право непосредственно обратиться к верийцам за военной помощью.
— Тон — это не планета.
— Элджи сказал, там мутная формулировка.
Хьелль мысленно хлопает себя по лбу.
— Что ты о нем думаешь?
— О твоем старшеньком? Весь в отца. Сид был бы доволен.
Хьелль спрыгивает с камня.
— Удивлен? Удивлен, — удовлетворенно констатирует Рейн. — Успокойся. Это не сам я придумал. Не претендую на глубокое проникновение в психологию Дар-Эсилей. Это просвещенное мнение короля Тона.
— Нет.
— Да. Да-да-да. Элджи вошел во вкус. Ему нравится крючкотворствовать.
— Нет, — уже менее твердо возражает Хьелль. От бешено скачущих в глазах лун болит голова. Дипломатия, будь она неладна. Почему-то Хьелля менее огорчало отсутствие у Элджи интереса к фехтованию, чем внезапно проснувшаяся тяга к «крючкотворству».
— Ты возвращаешься?
— Да, но не с тобой, — Рейн смотрит сверху вниз с веселой усмешкой. — Конь там.
Он машет рукой за переливающийся гребень лабиринта.
— Хьелль, я боюсь.
Верховный главнокомандующий Аккалабатской Империи резко складывает крылья.
За спиной неуютное шебуршение.
— Рейн?
— Хьелль, а тебе разве не страшно? Ты разве не боишься остаться один? — Рейн выбрасывает слова лихорадочно, словно боится не успеть. — Сколько осталось жизни нашим мечам и орадам? Посмотри на нас с Элджи. Я одинаково уверенно управляюсь с мечом и парализатором. Для твоего сына мечи уже просто декоративное украшение. Верийцы на орбите Дилайны. Сколько времени пройдет до тех пор, пока даже самые тугодумные наши Дар-Умбры сообразят, что чем сидеть без дела (а все, что мы умеем делать, это воевать) на бесперспективной планете в пыльном углу Вселенной, можно составить конкуренцию тем же верийцам на конфедеративном рынке военных услуг?
«Как он не поперхнулся-то, это выговаривая», — думает Хьелль и делает знак: «Продолжай».
Рейн, казалось, только этого ждал.
— В качестве наемных солдат Конфедерации мы любого заткнем за пояс. Освоение скорчера у среднего дара займет не больше времени, чем у меня или Элджи. Парализаторы на нас не действуют, — Рейн неожиданно усмехается. — Ты представить себе не можешь, сколько сил у меня уходило на Ситии, чтобы это скрывать. Да мы будем на вес золота, Хьелль!
Лорд Дар-Халем не отвечает. Он просто поворачивается и смотрит. Молча смотрит, долго, как в первый раз, разглядывая… полковника ситийской армии Эрейнхаду-Ногт-да. Рейн потирает аккуратно выбритые виски, делает шаг вперед:
