— Понимаешь, я никак не могу вспомнить, как мы с ними прощались в последний раз на каникулах, когда я улетал сюда. Хочу и не могу. Что на маме было надето, о чем мы разговаривали на космодроме, как отец махал мне рукой. Казалось, что это все еще много раз повторится, что это мелочи. Если бы я знал… я бы так хорошо все запомнил. До мельчайших деталей.
— А ты постарайся, — неуверенно предлагает Кателла. Больше всего на свете она боится сейчас, что он заметит, что это она — одна со всего курса — сидит рядом с ним, и прогонит ее.
— Я уже старался.
— А ты еще раз.
Он отмахивается от нее, как от назойливой мухи. И тут же вспоминает — мамин развевающийся сарафан, зеленые и оранжевые полосы, отца, размахивающего эбриллитовым жезлом — знаком принадлежности к высшей знати Мхатмы, перемежающего стандартные наставления грубоватыми шутками над особенностями жизни анакоросского колледжа, которые кажутся главе рода О'Донгов варварскими и непонятными. Младших братьев — они приняли ту же судьбу, что и родители («До четвертого колена!» — гласил приказ Носителя эбриллитового венца) — бешено скачущих по VIP-залу мхатмианского космодрома и сбивающих всех на своем пути: им можно, они же двоюродные племянники владыки Мхатмы…
— Ну как? Ты вспомнил? — Кателла говорит задыхаясь, как после долгого бега. Но Айрас не замечает: он весь поглощен своими воспоминаниями. Ему ужасно мешает сейчас эта приставала. Кто просил ее лезть со своими вопросами, со своим идиотским сочувствием? Уставилась своими глазищами и смотрит. Именно сейчас, когда он вспомнил, когда ему надо сосредоточиться. Айрас вскакивает и, не прощаясь, идет, почти бежит, к своему общежитию — в комнату, скорее, запереть дверь и вспоминать, вспоминать, вспоминать дальше!
Кателла издает сдавленный стон, голова ее падает на руки. Лисс найдет подругу назавтра на сломанной карусельке в таком состоянии, что, ни о чем не расспрашивая, отведет в поликлинику. У самых дверей которой, впрочем, Кателла вырвется и сбежит. Ковальская скорчит очередную вредную рожу, но решит больше не вмешиваться. Пока.
«…И, наконец, убедительно просим вас, уважаемые студенты, в случае если вы решите заняться покорением скал на южной оконечности пляжа, делать это в сопровождении инструктора, в спортивной обуви и с соответствующим снаряжением. Тем, кто в себе не уверен, следует от этого экстремального времяпрепровождения отказаться. При таком сильном ветре, как сегодня, на скользком от воды известняке может что угодно случиться. Северная часть пляжа закрыта от ветра и хорошо оборудована. К вашим услугам купание, ныряние под коралловый риф, водные виды спорта. Уверены, что вы найдете чем занять себя в эти выходные».
Последние слова сопровождающий выкрикивает уже в спины бодро семенящим по направлению к кипящей белыми бурунами чаше залива студентам. Это Корос — лучший пляж Анакороса, центр известной во всей Конфедерации курортной зоны. Представители цивилизаций с температурным режимом тела, аналогичным земному, круглый год наводняют эти несколько десятков квадратных километров, усыпанных кирпично-красным, всегда усыпляющее-теплым и никогда не обжигающе-горячим песком. Ультрамариновые волны сладко-соленого моря разбиваются о белые скалы, а подводные пещеры служат пристанищем необыкновенной красоты кораллов и гигантских, но совершенно безобидных морских звезд — не таких, как земные, а таких, как небесные — золотистых и туманно-желтых.
Айрас опытным взглядом окидывает пляж. Как и ожидалось: большинство однокурсников покорно потопали в северном направлении — под разноцветные зонтики, к выстроившимся вдоль кромки воды катамаранам и теснящимся в пенном прибое яхточкам. За собой шумная компания волочила ласты, трубки, доски для серфинга, кое-кто даже ухитрялся на ходу надувать матрас. Ну, раз всем налево, значит, нам — направо, к белым известняковым скалам, возле которых установлен предупреждающий знак: «Опасно при сильном ветре». Там можно будет выкупаться без опасения задеть кого-нибудь из отдыхающих ногой или рукой. И никто не будет шарахаться.
Вопрос о том, что в компании веселее, давно уже не стоял. Только Ковальскую Айрас для порядка поискал глазами и, убедившись, что та уже куда-то смылась, беззлобно обругал про себя «ту, которая» уволокла, очевидно, его единственную подругу заниматься какой-нибудь бессмысленной ерундой. Специально, чтобы Ковальская заплатила.
День все равно обещал быть приятным. Мхатмианин разложил полотенце и принадлежности для подводного плавания в тени пилообразного утеса, на котором крючья скалолазов оставили свои отметины, и начал налаживать акваланг. Подводный мир Анакороса не отличался таким разнообразием, как на Мхатме, но золотые морские звезды заслуживали внимания. Тем более что тело Айраса испускало люминисцентное свечение и под водой, давая ему возможность лучше рассмотреть внутренность небольших пещерок, где эти звезды обычно устраивали свои колонии.
