Сложенный веер полностью

Шаг вперед, еще один… к своей новой собственности не спеша приближается властелин Хортуланы. Поднимает за подбородок склонённые головы, заглядывает в глаза. Даже на коленях стоя, не намного ниже его дары Аккалабата. Император Хорт не скрывает довольной улыбки. Четыре пальца на каждой руке сложив чашечкой, держит за подбородки — одного левой рукой, другого — правой. Как королева Аккалабата. Но большим пальцем, с длинным перламутровым ногтем, не царапает щеки, а ведет по губам, раздвигает их, трогает зубы, массирует десны… Прямо здесь, в зале Торговой гильдии. Кто-то в толпе хортуланцев нервно вздыхает.

— Справа — Синт, слева — Элли, Ваше Величество.

Неужели он не чувствует ненависти, которая исходит сейчас от меня, от каждого, кто стоит за моей спиной? Бессильной ненависти. С каким удовольствием мальчики бы изрубили в куски этого худосочного лилипута со всей его свитой! Но им не оставили даже кинжалов. Ничего, чтобы себя защитить. Игрушки императора Хортуланы! Стоимость одного приличного военного корабля, которым мы все равно никогда не научимся управлять…

Лорд-канцлер Аккалабата всем своим видом дает понять, что церемония окончена. Хортуланский военный крейсер ждет на космодроме — пора перебираться туда, чтобы вступить в права владения. Завтра аналогичная процедура предстоит с ситийцами, надо собраться с силами. Еще один глубокий поклон. Аккалабы ждут позволения покинуть зал.

Император Хорт медлит — он наслаждается своим приобретением. Наконец он соизволяет заметить напряженные позы своих визави и нетерпение на их лицах.

— Ну, Вы свободны, мой дорогой… абсолютно свободны. Желаю Вам успеха завтра с ситийцами. Держите ухо востро, они очень несимпатичные.

Провались ты сквозь землю, любящий отец, верный раб своей королевы! Я же чувствую, каково сейчас этим двоим, как я им отвратителен, как им больно и стыдно, что на глазах у тебя, у всех твоих присных, я ощупываю их, разглядываю, как рабочий скот. И в то же время как мучительно боятся они того, что вот сейчас ты уйдешь и они полностью окажутся в моей власти. Мне их жалко, и я не хочу этой жалости. Потому что я хочу эту красоту, и я буду ей владеть так, как мне вздумается!

Император Хортуланы с легкомысленным видом помахивает рукой вслед покидающим зал аккалабам. Поклониться он даже не думает. Когда в зале остаются только его приближённые, он возвращается к двум согбенным фигурам в серых орадах, обнимает их сзади за плечи и громко смеется. Он хохочет до слез, долго и счастливо, пока кто-то из придворных не осмеливается напомнить ему:

— Ваше Величество, блутеносборники… они переполнены. Пора поменять.

Глаза у Хорта по чайному блюдцу. Он, не отрываясь, таращится на Кателлу, стараясь не пропустить ни одного образа, ни одного ощущения из тех, которые она транслирует.

Она делает вид, что устала, и просит позволения сделать паузу. Хорт кивает. Ему надо переварить впечатления. «Бедный мальчик! — думает Кателла, заслонившись ментальным экраном. — Они ему там совсем ничего не рассказывают. История-то общеизвестная. Ладно, Аккалабат: здесь ее попытались скорее забыть. Но на Хортулане… я думала, ее знает любая мышь в королевском дворце. Из этого никогда не делалось тайны».

— Ну, дальше! Дальше-то что? — Хорт уже готов продолжать.

— Дальше? Император начал с Элли. Ему хотелось прекрасную деле, а он не смог трансформировать парня. Переходил от гнева к депрессии в течение нескольких дней, потом… — Кателла облизывает пересохшие губы, отводит глаза. Хорт, по-своему истолковав ее нерешительность, ковыляет с пластиковым стаканчиком местного вина. Кателла запомнила: это лучший сорт — эгребское. Благодарные аккалабы балуют своего спасителя. Она благодарит и старается пить подольше, соображая, как бы сформулировать неудобную мысль. С последним глотком приходит решение: нечего щадить императора Хортуланы! Он знает кое-что и похуже.