- Масочку - не могу, у меня туберкулёз открытой формы. Но если вы настаиваете... - сжимаю маску, стягивая на подбородок.
- Хорошего вечера! - поспешно делает шаг назад.
- Могу ехать?
- Да.
Долг долгом, но когда речь идёт о собственной жизни, ты начинаешь уже разделять долг на формальный и истинный. И если он формальный, то нахуй.
Так что, я пацана этого не осуждаю. Я сам поступил также в его ситуации. Не совсем, конечно, в такой. И не совсем, конечно, так. Но логика такова!
Ирина живёт в пригородном районе, я гуляю там по темноте, рассматриваю детский сад, школу... Пытаюсь примерить к ним того мелкого пацана, которым первый раз увидел Артема.
И в какой-то момент натыкаюсь на интернат. Какой-то ущербный, одноэтажный, обшарпанный... Забор из стальных прутьев.
Стою, зависнув.
Внутри словно вакуумная бомба. Сначала все до боли стягивает, а потом разносит в дребезги!
- Дубаи, да?..
Не снимая маски, звоню в дверь.
- Кого там принесло? - открывает дверь мужик, лет на десять постарше меня.
Помятый, явно прибухивающий. С залысинами и мутным взглядом.
Из квартиры идёт волна теплого, неприятного воздуха, пахнущего каким-то винегретом из сомнительной еды, бытовой химии и личных запахов.
Я теперь крайне чувствителен ко всем оттенкам, после своей стерильной камеры.
- Чо надо?
- Ирину.
- А ты кто?
- Всадник Апокалипсиса.
- А?.. Чего?
Да задрал ты!
Силой открываю дверь, оттесняя его с пути.
За шкирку выставляю удивленного мужика из квартиры. Захлопываю дверь.
- Коля, кто там? - кричит из кухни Ирина.
И я с трудом узнаю ее голос. В общем-то ее саму тоже с трудом. Поплыла, неухоженная, сильно сдавшая. Вычурные наращенные ресницы, татуаж бровей и обколотые губы накидывают сверху возраста.
А когда-то красивая яркая баба была.
Готовит что-то у плиты. В короткой футболке, едва прикрывающей задницу.
Это все я ловлю одним взглядом, остановившись в дверях маленькой кухни.
Коля тарабанит в дверь.
Ирина, бросает на меня взгляд и вздрагивает, роняя из руки деревянную ложку.
Хватает нож.
- Вы кто?!
Снимаю капюшон, стягиваю вниз маску.
Растерянно смотрит мне в лицо. Мы молчим, на фоне звукового сопровождения от ее "Коли". Роняет нож на пол.
- Шрам тут у тебя был, - хрипит, касаясь своей верхней губы.
Шрам действительно был. С детства клык рос неправильно, чуть выдаваясь вперёд. И при любом мордобое рвал мне неоднократно губу. Но потом зуб подправили и шрам убрал хирург, потому что они - примета. И горбинка на носу была приметная раньше. Потом нос мне сломали. И когда собрали, сделали чуть поровнее.
Пока я накаленно молчу, оглядывая эту кухню, она, собравшись, оскаливается на меня с неприязнью и какой-то затравленностью.
- Как в Дубае отдыхалось? - давлю ее взглядом.
- Не твое дело.
- А как моему сыну в интернате на Новый год отдыхалось тоже не мое?
- Там моя подруга работала, ясно? Я оставляла его под присмотром близкого человека.
- А что ж его там тогда прессовали?
- Все дети дерутся! Ты знаешь какой он?! Неуправляемый! Провокатор!
Это младший-то неуправляемый? Да он зайка, блять! А я нихуя не зайка.
- Да хоть Омен! Мне до звезды. Тебя его рожать никто не заставлял. Родила - нянчись. И защищай от своих ёбарей.
- Да пошел ты! Если бы не моя воля, его бы не было! Ты думаешь, подачку кинул, так права какие-то имеешь? Выговаривает он мне! Пока по суду не докажешь, даже не суйся сюда.
- Права я себе сам пишу, мне суды не нужны. Кстати, о подачках. Документы неси.
- Какие ещё документы?
- На квартиру, которую купила на деньги Артема.
- Пошел нахер.
- Мне немного некогда... Поэтому тебе сейчас надо решить, сама ты их принесешь или я расхерачу эту квартиру в поисках.
Бросает взгляд на лежащий на столе, рядом со мной телефон.
- Неа. Никаких ментов. Только мама и папа... - моргаю ей выразительно.
Достаю ствол, с размаху всаживаю рукоятку в экран, разбивая телефон в дребезги.
Нехилый айфон, кстати!
- Ты чего?.. Это же в кредит! Мне за него сотку платить!
- Документы. Иначе, я найду что ещё здесь в кредит.
Причитая и плача без слез, обвиняя меня, Ирина несёт папку.
Документы забираю. Перед ней кладу бумаги, подготовленные юристом.
- Подпись здесь, здесь, здесь и здесь.
- Что это?
- Ты отдаешь квартиру Артёму.
- Я не буду ничего подписывать!
- Знаешь, откуда деньги на той карте, с которой ты их сняла?
- Н-нет... - испуганно.
- Это деньги одного серьезного человека. Беспринципного, жадного убийцы. Их ищут. И я вот так... - щелкаю пальцами, - Выведу этих людей на тебя. Ты должна будешь им не десять. А десять с процентами, набежавшими за эти годы. Ты даже если все свои органы продашь, не расплатишься. А я заберу только хату, для нашего сына. Так и быть... И то, только потому, что наш сын попросил тебя не обижать. Если бы не эта просьба, я клянусь, что обидел бы. Больно-больно. Страшно-страшно. Потому что я человек не великодушный. Рискнешь не подписать?
Мечется, заламывая руки.
Но я не вижу перед глазами женщину, я вижу сломанные обшарпанные качели, дырявые унылые веранды, грязь, решетку, ещё вижу, как Артем обиженно выговаривал мне за всю хуйню, что случалась с ним в детстве.
