Она даже представила, как все сложилось бы, не будь у них столько ненависти друг к другу в самом начале их пути. Смогли бы они прожить в любви и согласии, как ее батюшка хотел, или нет. Всегда ли он был столь жесток и беспощаден, или же эти черты, не что иное, как вынужденная борьба с ведьмами?
- Светозар, если бы только мог спасти меня раньше, до того, как я такой стала, - прошептала Светомира.
Думать про Данияра не хотелось. Даже мечтать о том, как он сокрушается, да жалеет о содеянном, себе запрещала. И не любил он ее, раз так отказался легко. Не захотел даже слушать, посчитал, что она такой же стала, а она ему всю душу излила, все тайное наружу вылила. Вот спас бы ее тогда Светозар с судна, да отпустил бы. Уж договорилась бы она с ним. Не стал бы он вечно ждать ее согласия, увлекся бы девицей другой.
Ладмира пришла к ней, когда Светомира уже успокоилась. Хоть и было не по себе, но если хочешь выжить среди ведьм, придется скрывать то, что она знает, что думает и главное, что мириться с этим не намерена. Женщина быстро одела ее и вышла, чтобы позвать мужчин, которые будут нести ее на носилках. Буеслав сразу же встал возле ее головы и всю дорогу пытался разговорить ее, рассказывал разные небылицы, сказывал и детские сказки, которые ему, по его словам, матушка перед сном поведала.
Одна из историй девушке запомнилась. В ней говорилось про девушку, что тьму посеяла. Была она целительницей искусной, выросшей в лесу. С людьми общалась мало, в основном только когда те за помощью обращались. И вот, как-то зашел к ней молодец статный. Собой хорош был: высок, чернобров, с глазами удивительными, будто то была листва молодая. Говорил с ней ласково, будто всю жизнь ее знал. И так понравился он ей, что она кручиниться стала, от того, что не видит его. А он возьми, да и приди еще раз. Словами согрел ее, взял обещание, чтоб ждала его, и ушел на пару лун, а когда вернулся, предложил ей брачный кубок поднять.
Девица так обрадовалась, что согласилась без раздумий, только сетовала, что родителей нет у нее, сиротой осталась. На что молодец ответил ей, что все неважно, главное ее согласие. Ушел он от нее уже в ночи, а поутру вернулся, да повел за собой, на обряд. Девушка никогда прежде свадеб не видывала, не знала ничего, да и в деревню к ним прежде никогда не заходила. Не насторожило ее то, что только мужики одни вокруг них толпились, и, что все еле смех сдерживали. Ее жених лишь заверил ее, что они от радости так себя ведут.
Самое страшное началось после. Молодец сразу же, как они из кубка испили, ее в избу повел. Раздел ее и оставил одну нагой, сказал, чтоб легла она и ждала его, а сам ушел. Вернулся он уже с мужиками во хмелю, те набросились на несчастную, обесчестили ее. До самого утра девицу насиловали да избивали. Еле жива осталась. Как петухи пропели, негодяи разошлись, а муж ее названный сел возле нее, и сказал, что то и не свадьба была, а для глупой дуры позорище. И никогда девка безродная, зверьем диким воспитанная, не знающая порядков людских, рядом с ним стоять не будет.
Свет в целительнице погас, ушел из тела ее, оставив пустоту сосущую, которая в себя всю ненависть, что в воздухе витала, впитала. Плюнула она ему в глаза кровью из разбитого рта, и сказала, что все к кому он прикасаться будет, будут отравлены, его сердцем гнилым, а детей его все навеки проклянут, и не будет им житья среди людей.
Расхохотался ей в ответ молодец, да погнал девицу обратно в лес словно скотину, подгоняя палкой. Та долго идти не смогла, упала без чувств. А когда очнулась, всю свою боль да ненависть в крике выплеснула.
Еле-еле доползла она до своего жилища. Там смешала все травы всевозможные, которые только были, яд змеи, что боль в ногах лечил добавила, раскопала умерших животных, что раньше рядом с ней жили, пока от старости не умерли, и растолкла туда их кости, чтоб защитили хижину ее. Разлила девица ту жижу вокруг дома, приговаривая, чтоб всех чужих, та губила. И поднялся тогда столб дыма вверх, ограждая ее от всего живого вокруг.
Вскоре молодец прознал, что и вправду отравлен, всех, кого он касался, становились будто куклами, разум потерявшими. Ему то и по нраву было, только вот для наследников своих он уготовленной доли не желал. Отправился к целительнице, но увидел лишь столб дыма. Долго он ходил вокруг, но пройти сквозь него не мог. Тогда он набрал его в сосуд, и понес к старцам мудрым, но и те ничем помочь не смогли. Разозлился мужчина, и решил подчинить себе этот дым. Согрел его своим дыханием, вдохнул в него свои мысли злые, окрасил его в черный цвет.
