Он внимательно осмотрел комнату, взял в руки гребень Светомиры и пошел было к двери, но его остановил голос Есиславы:
- Я понесла от тебя.
Свой голос она слышала будто издали, словно и не она вовсе только что произнесла то, что заставило мужчину схватиться за голову. Рад он не был. И больно от этого становилось, но допустить, чтоб он с другой был, она не могла. Уж чего Есислава только не делала, а он все равно этой изнеженной, избалованной девкой грезит! А ведь она даже на обмен с жителями гор пошла! Хотя не понаслышке знает, насколько это опасно. Людскими душами они владеют, с гор на крыльях спускаются, ибо не видел никто и никогда, каким тропами они к людям выходят, да и найти их никто не может, коли сами не выйдут. Много сказок про них сказывают, да детей пугают, приписывают обычным работорговцам силы невиданные, да только пока сам с ними не столкнешься - все былью кажется.
Есислава же уже не была уверена, что пустые рассказы все. Чувствуют они к кому подходить надобно, болью людской питаются, кровь для них, что напиток хмельной. Девиц соблазняют камнями драгоценными, добытыми в породе горной, да утаскивают их в свое логово, коли те согласие дадут. Заговаривают их речами своими, а коли не помогает, то на сделку идут. Так с ней и случилось.
Когда Данияр со Светомирой ушли вместе, горестно было на душе, да так, что катились слезы по щекам. Прогнали ее попросту, лишней она была. Кто она для него? Никто! Всего лишь жизнь ему спасла… Никогда он не смотрел на нее так, как на девку эту. Будто она избранная его.
Иногда Есислава даже задумывалась, а может ли быть такое, что душа ее привязана к Данияру, что он и есть тот ее единственный, а он этого не видит, не слышит, не понимает. Слеп его огонь внутри и не видит, что они пара. А может быть она не такая? Ведь не такой она была как все одаренные, забирала чужой дар и могла им пользоваться, пока не иссякнет. Говорила провидица, что проклятием для нее это станет… так и получилось. Паразит… Так ее называли те, кто ведал о том, что она силу чужую впитывает.
Убитая горем своим и судьбой, что так нити коварно сплела, оставив ее без любви, Есислава утирала лицо рукавами грязного платья, размазывая по щекам темные разводы. Паразит… Не только она видимо чужим даром пользуется, но и пару свою видит в другом, в непредназначенном ей. Как же все просто у людей. Любой подойти им может, лишь бы жили ладно.
От горя своего ее отвлек приятный мужской голос, раздавшийся прямо над ее ухом:
- Коли считаешь что-то своим – забирай.
Вздрогнув всем телом, Есислава устремила заплаканные глаза на возвышавшегося над ней мужчину. Нос его был с горбинкой, будто сломан в нескольких местах, голова была выбрита, да настолько гладко, что блестела и ни одного волоска не проглядывало. Мускулистые руки, обрамляли браслеты, они были расположены не только на кистях, но и выше локтя, они обхватывали своего владельца железными сверкающими пластинами с камнями. Кутаясь в темную накидку, которая при желании полностью могла скрыть мужчину, незнакомец добродушно улыбался. Его уголок рта, с весьма заметным шрамом приоткрывал острый, выступающий зуб. Все во внешности незнакомца было необычно, но по-настоящему пугали глаза. Хищные, с узким зрачком, они пронизывали насквозь.
То, что это необычный человек перед ней она поняла сразу. Испугалась поначалу, хотела было бежать, но ее попытки быстро были оборваны. Незнакомец крепко схватил ее за руку и не дал возможности отойти хоть на шаг.
- Не стоит пугаться. Я всего лишь предлагаю тебе то, о чем мечтаешь. Взять то, что по праву своим считаешь. Слыхала небось о жителях гор, чьи зелья чудодейственны и имеют возможность исцелять, могут жизнь даровать тому, кто не жилец уже, а могут и рассудка лишить.
- Дурное о вас говорят, - упираясь ногами в рыхлую землю, сквозь зубы произнесла Есислава.
- А кто о хорошем будет говорить? – ухмыльнулся мужчина. – Есть для твоей беды у меня средство и плата не высока. Позабудет твои милый о другой, все заново начнет, будто и не было в его жизни девицы той, а ты, коли рядом окажешься, приманишь его к себе, очаруешь красотой своей. Девица ты видная, красивая, чем ты хуже?
Есислава, плотно сжав губы, продолжила вырываться.
- В замен многого не попрошу. Коли у вас все сладится, то и вовсе ничего в замен не надобно, а коли нет, то укажешь ты дорогу своему милому к той, о ком он в мечтах своих грезит. Да не царапайся, что зверь дикий. Вижу, что слова мои понравились. Согласна небось? Более не прошу, лишь дорогу указать к той, кого искать он станет.
- А коли я сама не буду знать, где она?
- Скажешь, что она на гиблом озере, но лишь когда надобно будет, коли раньше назначенного ему об этом сообщишь, то обмен твой будет не выполнен. Лишь когда днем созвездие надежду несущего засверкает в небе ярче солнца, надобно будет об этом ему сказать.
- Я ничем не рискую? – с сомнением спросила Есислава.
- Если все выполнишь - нет.
- А коли нет?
- Навеки к нам привязана будешь.
