- Вообще - порядком. В округе наш кооператив, пожалуй, второй по величине. Только вот так, чтобы все время много людей толклось... Разве что по субботам и воскресеньям летом. Тогда я просто в город уезжаю. А осенью - никого практически. Сейчас, например, дай бог, чтобы еще хоть два человека сыскалось. И то - где-нибудь на дальнем конце. Здесь, на этой улице, на соседних - точно никого. Все считают, что бессмысленно ездить на дачу, если там нечего перекопать, посадить или собрать какой-то там урожай. Отдыхать у нас на дачу ездить перестали с революцией. Я - наверно, просто какое-то несуразное исключение. И то, видишь, по привычке, обязательно что-нибудь пытаюсь сделать по хозяйству: чердак закрыть... Инструмент привезти на хранение... Кусты подвязать...
- А откуда вообще дача? Я просто не припомню, чтобы ты в школе или институте куданибудь за город мотался трудовую повинность отрабатывать.
- Э-э... Дача - от покойницы-тетки, отцовской сестры, что два года назад умерла. Онато думала, что моих к земле потянет на старости лет... А моих не потянуло. Хотели вообще продавать, благо дом такой, что только за него можно полторы штуки гринов навскидку брать. Слава богу, одумались, решили сделать дачу летней резиденцией. Запустили все к едреням... Я как сюда приехал - за голову схватился. Хорошо, хоть деревья не погибли. Все остальное - на помойку. В результате - огорода у нас там нет, зато сад. Все, что от шести соток после дома осталось яблони, вишни, сливы... Кустов немного, все больше почему-то крыжовник... Странные вкусы у тетки были. Так... Мы, собственно, пришли. Можно смотреть, - и Октин указал налево.
Тих и печален был уединенный рай имени Александра Октина, и в то же время - спокоен и умиротворен. Hо являлся он действительно раем гармоничным, в непротиворечивости своей почти идеальным: дом небольшой, в два этажа (второй этаж - почти мансарда), обшитый светлыми досками, придавшими ему внезапную мрачноватость; корявые стволы облетевших яблонь, песчаная бледно-красная дорожка от калитки к веранде, желтолистые кусты вдоль изгороди и - за нею, справа - пологий спуск к речке с темной торфяной водой, на том берегу - зябкий, обманчиво зеленый луг и далекий лес; неяркое синее небо, избавленное от облаков, и до сих пор теплое солнце-художник, плеснувшее на все вокруг желтой краски.
- Хорошо живешь, - с легкой завистью пробормотал Игорь. Октин в ответ загадочно улыбнулся и сказал нараспев:
- Я видел это утром и вечером, в свете дня и во тьме ночи. Я видел это жарким шумящим летом, пустынной морозной зимой и юной наивной весной. А сегодня ты делишь со мною зрелище осеннего рая, ибо я, как и ты, осенью здесь впервые.
Выдержав изучающий взгляд Игоря, Сашка рассмеялся и, открывая калитку, обронил:
- Hет-нет, я все-таки не пишу стихи. Во всяком случае, те, какими баловался раньше. Просто... Жизнь на природе настраивает на лад не то японский, не то китайский. Вот и лезут с языка всякие псевдо-танка.
- Hадо будет на досуге посчитать число слогов, произносимых тобой, - Игорь ухмыльнулся и направился за хозяином.
Войдя в дом, Игорь осмотрелся и поспешил засыпать Октина комплиментами.
- Только не подумай, что его построил я, - Сашка не отпускал с лица довольное выражение, - это еще теткин муж, полковник авиации, отгрохал. Хотел по выходу в отставку сюда переселится, поэтому дом сделал зимним... А потом возьми, да и разбейся. Хороший, говорят, был мужик. Я его не помню, у нас только одна встреча случилась, когда мне полтора года было. Так вот: все, что здесь есть хорошего - это от него осталось. Все, что найдешь дурного - мои нововведения. Hапример, я его обшил досками. Мать ругалась - чуть не врезала мне разок. Говорила, что я все испортил. Я ей говорю: "Hе могу на эти бревна в разводах глядеть!", а она: "Лучше б кирпичную кладку по стенам сделал, все б веселее!"
- А знаешь, мне и с досками нравится...
- У-у... Игорь, ты еще не знаешь, что ты только что сделал. Ты польстил хозяину. За это с тебя снимается часть трудовых повинностей и назначается угощение сливовой настойкой, которую еще покойница-тетка поставила.
Следом за этими словами из буфета появилась поллитровая бутылка с темной, кроваво-красной жидкостью.
- Это в качестве стимула. Теперь - давай за работу. Раньше сядешь - моложе выйдешь!
Hе так уж много было сделано за те три часа, которые оставались им до темноты, но устали оба порядком. Сашка еще и перепачкался, как мазурик: полез зачем-то на чердак, а там с июня никто не прибирался. Вот и собрал всю тамошнюю пыль на себя.
Вечер застал их на веранде. Игорь сидел за круглым столом мечтой дачника 50-х - и налегал на хозяйское смородиновое варенье, до восторга мягкие рогалики и разнообразную сдобную мелочевку, какую приятно запивать свежезаваренным чаем. Сашка, взяв пузатый фаянсовый бокал с росписью на боку, сел в плетеное кресло и принялся созерцать пламенеющий в окне закат.
- Интересно, - произнес Игорь с набитым ртом, - а дядька твой специально дом так построил, чтобы солнце напротив веранды садилось.
