Собака, выскочившая из-за сеновала и с визгливым лаем бросившаяся к «мерседесу», была вислозадой, кривоногой, с маленькой безобразной головой, вся покрытая густой, свалявшейся шерстью — со спокойной совестью можно сказать, что никаких признаков благородных кровей и чистой породы в ней не просматривалось. Несмотря на это, ее хозяин Борис Витанов, опекун поселковой школы, в прошлом году ездил аж в Хасково, чтобы забрать своего Мути.
Собака, выскочившая из-за сеновала и с визгливым лаем бросившаяся к «мерседесу», была вислозадой, кривоногой, с маленькой безобразной головой, вся покрытая густой, свалявшейся шерстью — со спокойной совестью можно сказать, что никаких признаков благородных кровей и чистой породы в ней не просматривалось. Несмотря на это, ее хозяин Борис Витанов, опекун поселковой школы, в прошлом году ездил аж в Хасково, чтобы забрать своего Мути. Мути исчез в мае, и лишь в конце сентября охотники, бродившие по местным горам, сообщили, что видели Мути где-то в окрестностях Хасково, и подробно описали неповторимую внешность пса. Борис Витанов рычал от ярости, слушая охотников, время от времени прерывая их рассказ восклицанием:
«Ах, так их и раз-этак, я их всех поубиваю!» В первый же понедельник он оседлал последнюю оставшуюся в поселке кобылу и спустился в село, приютившееся в подножии горы, оставил кобылу во дворе своего зятя, сел на автобус, потом пересел на поезд и так добрался до Хасково Дней через двадцать он вернулся домой, исхудавший, с ввалившимися от недосыпания глазами, заросший густой щетиной, но весь его вид излучал торжество победителя, он воинственно насвистывал старый пехотинский марш. Мы говорим старый, потому что Борис Витанов служил в армии еще в те времена, когда его зять — полковник, проживающий в Софии, еще не явился на этот свет. В ногу с Борисом Витановым вышагивал Мути. В отличие от своего хозяина, он выглядел чудесно — откормленный, с расчесанной шерстью и желтым кожаным ошейником на шее. Вечером того же дня у Пенева, содержателя корчмы, которую давно собирались закрыть ввиду отсутствия какого-либо оборота, поскольку все посетители заведения приносили выпивку из дому, однако главным образом благодаря заступничеству Бориса Витанова ее все же не закрыли, так вот в тот вечер у Пенева…
Здесь, по всякой вероятности, следует сделать небольшое отступление, дабы пояснить некоторые особенности поселкового быта.
Когда— то, причем довольно давно, поселок возник на трех холмах гряды Верила, связывающей Витошу с горным массивом Рила. Как вы знаете из учебника по географии, слово «верила» означает «безводное место». Окрестности поселения славились обилием лесных орехов, диких слив, зарослями чертополоха, были там еще луга, картофельные грядки, долины и овраги, водились голосистые петухи, лисицы, баловали два медведя, разорявшие пчелиные ульи, для полной картины следует прибавить сюда двадцать загонов для овец и самих овец, коров, ослов, собак, диких свиней, двух странствующих из села в село попов и еще много всякой всячины И вот этот именно поселок был объявлен бесперспективным. Если быть уж совсем точным, то селение само провозгласило себя бесперспективным, так как все лица мужского и женского пола, умеющие читать и писать и выказавшие желание познакомиться с городской жизнью, покинули его и стали официантами и официантками, железнодорожными работниками, заведующими складами и милиционерами. На старом месте остались лишь ветхие старики и старухи, глубоко пустившие корни в землю треххолмия, да их несмышленые внуки, которых не удалось устроить в городские детские сады. Посему Борису Витано-ву пришлось стать собственником -именно так! — школы, сколь дико это ни звучало в годы упорной борьбы за ликвидацию частной собственности, то есть собственником священно! о храма знаний в системе народною просвещения.
Дело в том, что детей всех возрастов в поселке осталось всего на один, да и то не полный, класс. Поэтому власти решили обойтись и всего одним учителем, дав ему в помощницы двух старшеклассниц, которые вскоре благополучно перекочевали в бюро «Балкантуриста» Старое здание школы, возведенное сразу же после ухода турок в направлении Босфора, уже разрушилось и сейчас стояло, продуваемое всеми ветрами, служа убежищем для ужей и сов Так что оставшейся в селе детворе пришлось ютиться в одной из комнат дома Бориса Витанова.
