Первым заметил ракету Тимофей Соловых.
— Вижу! — торжествующе закричал он, показывая рукой куда-то вдаль. Антипов и Гаевский, как по команде, повернули головы в ту сторону. Сомнений быть не могло. Там, на юге, на широком каменистом плато, крутым уступом поднимавшимся над безбрежным морем красных джунглей, отчетливо вырисовывалось продолговатое металлическое тело.
— Хелло, мистер Джонс! — обрадованно воскликнул Антипов, придвигая микрофон. — Слышите меня? Мы вас уже видим!..
Ракета стояла горизонтально на мощных выдвижных опорах. Сзади под дюзами чернело огромное пятно оплавленной почвы, видимо, не успевшей еще окончательно остыть за полтора часа, прошедших после посадки. Несколько плоских оранжевых ящериц, похожих на сильно увеличенных крокодилов, неподвижно лежали на камнях, рассматривая непонятное существо, наделавшее при своем появлении столько шума. Завидев садящийся вертолет, они нехотя отползли в сторону.
Антипов и его товарищи один за другим торопливо выпрыгнули из кабины. Трое астролетчиков, толстые и неуклюжие в своих скафандрах, уже бежали им навстречу. Антипов сразу узнал Джонса. Они встречались только раз, на одном из конгрессов Международной федерации астронавтики, и, хотя было это давненько, еще в годы первых экспедиций на Луну, Антипову хорошо запомнился высокий худощавый инженер с большим лбом и живыми веселыми глазами, с жаром говоривший о будущих путешествиях в большой космос. А теперь вот они встретились здесь, на Венере…
Джонс радостно улыбается. Сквозь прозрачное бронестекло шлема видно, как взволнованно блестят его глаза.
— Поздравляю! — кричит Антипов, забыв, что шлемофоны еще не настроены. И их руки в толстых перчатках скафандров встречаются в крепком рукопожатии.
Стол, если можно было так назвать несколько сдвинутых в ряд пластмассовых ящиков из-под пищеконцентратов, был накрыт в рубке управления. Ни в одном из остальных отсеков корабля шестеро взрослых мужчин просто не смогли бы поместиться. Да и здесь, в рубке, несмотря на то, что кресло пилота было предусмотрительно убрано, хозяева и гости расселись не без труда.
После первых тостов и приветствии разговор постепенно разбился на отдельные ручейки.
Гаевский, пристроившись к коробке с бисквитами, с увлечением излагал внимательно слушавшему биологу Миллу основные принципы астроэтнографии, а геологи Соловых и Бойер, прихлебывая горячий кофе, толковали о своих делах. Начальники вспоминали первые лунные экспедиции и общих знакомых по федерации астронавтики.
— …Да, мистер Антипов, — лицо Джонса стало серьезным, — скажу вам честно: довольно грустно впервые лететь на далекую планету, имея в руках подробную карту обеих ее полушарий, отпечатанную в Москве. Лететь и знать, что тебе и твоим товарищам уже не придется быть ни Колумбами и ни Магелланами нового мира…
— Ну это еще как сказать, — улыбнулся Антипов, потирая бритый затылок. — До нас здесь, как вы знаете, побывало уже четыре советских комплексных экспедиции. Работа проделана огромная, однако и сегодня белых пятен на Венере хоть отбавляй. Взять, к примеру, Южный материк. Побережья изучены неплохо, а огромная область джунглей за хребтом Эйнштейна для нас еще, можно сказать, «терра инкогнита» — страна неведомого. Мы туда до сих пор почти не заглядывали, если не считать аэрофотосъемки… А возьмите глубины океанов! Это пока вообще сплошная загадка… Так что, хотя вы в Колумбы и опоздали, открытий на вашу долю осталось больше чем достаточно…
— Скажите, а входит в ваши планы изучение жизни венантропов? — обратился к Джонсу Гаевский.
— Пока нет. А вообще-то, — Джонс усмехнулся, — мы, собственно, уже неплохо знаем венов по информационным бюллетеням Московского института астроэтнографии…
— Да, но ходят слухи, что в них публикуется далеко не все, — неожиданно вмешался в разговор геолог Генри Бойер, низенький плотный человек с тонкими, словно поджатыми, губами.
Все повернулись к нему.
— Поговаривают, например, что вы усиленно занимаетесь некоторыми северо-западными племенами и даже чуть ли не организовали там колхозы…
— Что, что?!..
Гости дружно рассмеялись.
— Увы, должен вас разочаровать, — проговорил Гаевский. — Коллективизация на Венере невозможна. По той простой причине, что на этой планете нет ни одного единоличника. Вам, должно быть, известно, господа, что венантропы живут еще первобытной общиной… Правда, мы не сомневаемся, что в будущем они довольно быстро смогут развиваться. Но могу вас уверить, что принуждать их к этому мы не собираемся. Обитатели Венеры — разумные существа, и, когда придет время, они сами решат вопрос о своем общественном устройстве.
— Вы хотите сказать, что не собираетесь навязывать им свою марксистскую доктрину — Бойер был невозмутим. — Но, в таком случае, чему вы учите их там, в своих школах?
Джонс бросил на своего геолога недовольный взгляд. Чего он лезет с нелепыми вопросами? Была такая дружеская непринужденная атмосфера — и вдруг на тебе…
