Пока Павел и Погребинский ездили в Ленинград, в совхозе отштамповали и отлили деталей для двух тысяч жуков и тысячи черешен. Андронов испытывал от всего этого дела двойственное чувство: с одной стороны, боялся, тревожился, с другой — был рад поправить дела в совхозной кассе.
Правило установили железное: неучтенную продукцию никогда не сдавать без совхозной. Поэтому Гарик и Павел спешили отштамповать заготовки для своей продукции. Предстояла очередная поездка в Ленинград. Одного магазина для реализации продукции стало мало.
Погребинский пришел к Алояну за адресами магазинов, через которые можно было бы реализовать броши.
В дело втягивались новые и новые люди. Кого-то из них Погребинский встречал ранее у Бегуна, кого-то видел впервые.
Продукцию развезли по ленинградским магазинам. Завоз был большим, а время зимнее, приезжих в Ленинграде не так-то много. Павел и Гарик заглядывали то в один магазин, то в другой. В палатках неподалеку от Московского вокзала очень хорошо шли черешни. В универмаге рядом с гостиницей, где остановился Погребинский, охотно покупали «жуков»...
Алоян позвонил Диане, сказал, что хочет побеседовать с Павлом, с ним одним, без Гарика. Договорились, что бывший Дианин муж нанесет визит вечером.
Диана готовилась к встрече. Она съездила на рынок, купила зелени, баранью ногу. Марочное вино в доме было всегда.
Павел при встречах с Алояном испытывал неловкость. Смущало, что бывший муж Дианы выступает как бы в роли наставника, покровителя.
— Он же прекрасный человек! Непонятно, что вас разъединило, почему вы расстались...
— Но я-то — человек далеко не прекрасный! — с иронией заметила Диана. — В одной берлоге два медведя не живут! На одной ветке два соловья не поют!
Алоян пришел в отличном настроении. За ужином шутил, рассказывал анекдоты, произносил длинные, по-восточному цветистые тосты. Когда Диана подала кофе с мороженым, он вышел из-за стола, сел в кресло и попросил Павла подсесть поближе.
— Я поверил в вас, мальчики! — начал он. — Но на некоторое время вам все-таки следует притихнуть. Пропустите несколько партий совхозной продукции, а свою попридержите. Готовьтесь к большому выбросу. Вы помогли сделать план трем магазинам, а такие вещи привлекают ненужное внимание. Я бы даже сделал так: не выполнил бы план поставок по договору с базой. База назначит штрафные санкции. Это пустяки, мы уладим. Но зато будет знак, что производство идет не так-то легко. Передайте мой совет Погребинскому. И не спешите отказываться, совет дельный.
...Погребинский чуть ли не первый в селе увидел всадников в милицейской форме. Оборвалось сердце. Проваливаясь чуть ли не по колено в снег, заспешил в цех поглядеть, нет ли там чего лишнего. Вспомнилось, как он ворчал на Павла, когда тот передал совет Алояна на время притихнуть. А ведь действительно надо было притихнуть. Хороши они будут, если в цехе или дома найдут заготовки сверхплановой продукции.
Павел собирал «жуков», слава богу, совхозных. В цехе в это время находились сборщики и инструментальщики, все пять рабочих. Погребинский успел шепнуть Павлу:
— Милиция!..
Павла обдало жаром, качнуло. Он выключил паяльник, взял Погребинского под руку, повел в подсобку — будто бы посмотреть на сырье.
— Сюда? — спросил он, теряя голос.
— Не знаю! Двое... На конях. Все чисто?
— Должно быть чисто!
В окно увидели: Андронов и милиционеры идут к цеху. Павла бросало то в жар, то в холод, сдавило сердце. Это был не только страх, сильнее — ощущение ужаса.
Погребинский, напротив, готовился все свести к шуточкам. С поличным не пойманы! В руках ни одной сверхнормативной детальки.
Вошли. Погребинский сразу узнал Долгушина, и отлегло от сердца — по московскому делу визит. Долгушин направился прямо к нему.
— Вот куда закатился колобок! Я от дедки ушел, я от бабки ушел...
— От родной милиции, — продолжил Погребинский, легко принимая шутливый тон, — никуда не уйдешь!
— Зачем от милиции уходить? Моя милиция меня бережет!
Долгушин окинул взглядом цех, прошелся, осматривая оборудование и продукцию.
— А я полагал, что вы в герои наметились. Вот, думаю, городской человек, а потянуло к земле. А вы и у земли городским делом занялись!
— Это как считать! — возразил Погребинский. — Работа у земли требует дотации от промышленности. Вот мы и слили воедино производство сельхозпродукции и ширпотреба! Пусть городские модницы оплачивают нужды сельского хозяйства!
Долгушин обернулся к Андронову:
— Не будем мешать. Только Погребинского оторвем на минуту: надо побеседовать.
Мгновенен переход от отчаяния к надежде, но он сопряжен с нервными перегрузками — у Павла еще несколько минут дрожали пальцы и он загубил несколько заготовок.
Долгушин и Погребинский уединились в кабинете.
— Мы нашли убийц вашего отца.
Улыбка погасла на круглом лице Погребинского.
— За что его? — тихо спросил он.
