«Случай в Москве» – приквел к уже вышедшим книгам новой детективной серии Юлии Яковлевой, действие его разворачивается в 1812 году. Автор сближает выбранную эпоху с атмосферой современного «крутого» детектива: петербургский гусар Мурин, поневоле ставший сыщиком, раскрывает современно выглядящее – и в то же время возможное в любую эпоху – преступление.Зачем врут, будто война все упрощает? Наоборот, она всё запутывает. Кого теперь считать иностранцем? Кого русским? Кто патриот? Кто враг отечества? У Мурина, как всякий раз, когда он сталкивался с этой новой сложностью, стало тесно в висках.Октябрь 1812 года. Москву только что оставила армия Наполеона. Первые русские гусары, войдя в город, поражены его сожженным и разоренным видом. Патрулируя улицы, ротмистр Мурин с товарищем оказываются у полуразрушенного особняка. Услышав отчаянный женский крик на французском, Мурин решает вмешаться – и бросается внутрь. Кажется, происходит нечто странное, затем внезапный взрыв – и все заволакивает дымом. Война спишет любую подлость – так мыслит преступник. Но Мурин твердо намерен отыскать истину и восстановить справедливость.Разбитый пол уже сняли, зиял подвал, в котором когда-то нашла убежище Луиза Бопра. А то место, где совсем недавно была ее могила и ров с мертвыми, теперь было совершенно разровнено, посыпано песком, и дюжий работник споро утаптывал его тяжелыми деревянными колотушками, по одной в каждой руке. Пом-пом, пом-пом. Они мягко постукивали по песку. Руки двигались размеренно и ровно, как у ярмарочной игрушки. «Все проходит», – говорил весь его вид, да так убедительно, что Мурин не посмел возразить: будто возражать вечности. Только покачал головой.Для когоДля широкого круга читателей: всех, кто интересуется современной русскоязычной прозой.
Издательство благодарит Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency за содействие в приобретении прав
Редактор
Издатель
Главный редактор
Руководитель проекта
Ассистент редакции
Художественное оформление и макет
Корректор
Компьютерная верстка
Иллюстрация на обложке
Почты не было.
– Может, завтра кто закинет. Если будет оказия. Может, послезавтра. Может, в среду, – пожал потемневшим от дождя плечом поручик Ельцов. Он не видел разницы, ибо не был влюблен.
Но Мурин, услышав это, чуть не расплакался от обиды и досады, поспешил отвернуться, сделал вид, что очень уж озабочен, как бы половчее пристроить повод. Шея коня была темной от дождя и пота, грива висела плетьми, шерсть набухла от влаги, а низкое свинцовое небо собиралось наддать еще. Они только что вернулись из объезда – искали французские дозоры (не нашли). Мурин провел по шее коня рукой, как бы отжимая, отряхнул брызги. Стряхнул брызги с кивера. Разозлился:
– Черт знает что такое! Свинство!
Он был зол сразу на все – на дождь, на грязь, на французов, на бестактного Ельцова, на лентяя курьера, который сваливал все почтовые мешки в штабе, чтобы они там дожидались, когда рак на горе свистнет. А пуще всего злился Мурин на Нину. Вот уж два месяца от нее не было ни листка. Что стоило послать хоть записку? Что за финты? Разозлился – но тут же подумал: а вдруг больна? Или вообще умерла. В Петербурге с его промозглым климатом, особенно осенью, это запросто: еще ночью весело скакала в душной бальной зале, утром озноб, а вечером – несут гроб. Сердце тут же тяжело застучало. Измученный и отупевший от усталости ум был готов верить во что угодно.
– Мурин, ты чего? – удивился Ельцов. – Ты куда?
Но Мурин уже снова лез в седло. Зад его взмолился о пощаде, казалось, там образовалась сплошная мозоль, твердая и красная, как у особого рода обезьян. Хотелось сползти и лечь прямо на землю. Мурин фыркнул, дал повод. Но Азамат, его конь, не сдвинулся ни на йоту, только покосился недоверчиво и жалобно: мол, серьезно? Мурину стало совестно перед верным товарищем.
– Ну пожалуйста, – взмолился.
Азамат вздохнул, почти как человек, которому поручили неприятное задание, исключительно зная его доброе сердце, и, чмокнув, вынул копыта из грязи, чтобы снова в нее погрузить, побрел обратно к размокшему руслу, называемому подмосковной дорогой. Мурин поклялся себе, что едва доедет до отряда Давыдова, выпросит для Азамата хоть клок сена, а как только доберется до штабного села, то и овса, сколько бы тот ни стоил.
