Сыщик и разведчик вышли к пленникам. Алексей Николаевич не успел еще отклеить бороду. Однако выглядел он уже иначе — угрожающе.
— Ну, дрянь, придется все рассказать. Иначе до смерти забью.
— Чего рассказывать-то? Вы кто такие вообче? — спросил Жоркин.
— Называй меня «ваше высокоблагородие». Я коллежский советник Лыков, чиновник особых поручений Департамента полиции. Прибыл сюда дознавать убийство полицмейстера Присыпина.
— А чего там дознавать? Забабахин уж все дознал. Говорят, его давеча в подъесаулы произвели. А Вася Окаянный в земле гниет, паскудник.
Лыков двумя пальцами поднял «ивана» с колен, приблизил к его лицу свое, сделал мину пострашнее и произнес:
— Ты убил Присыпина, а на Васю свалил. Мы уж все знаем.
Но атаман не убоялся зверской физиономии сыщика. По всему было видно, что это тертый калач и с ним придется повозиться.
— Эка хватили, — ответил он с усмешкой. — Мало одного, решили и меня туда же приписать? А вот шиш.
Ответ Жоркина питерца не удивил. Если тот признается, пойдет на виселицу. Кто же сам себе без давления подпишет смертный приговор? И он сказал так:
— Я знаю, ты боишься петли. Правильно боишься. Но повесят того, кто нанес полицмейстеру шесть ударов ножом. Остальным — бессрочная каторга. Раскинь мозгами, если они имеются. Непосредственного убийцу я найду быстро. Соберем твою шайку в одну горсть, кто-нибудь да расколется. Ну? А признаешься добровольно, — получишь облегчение.
И тут атаман бросил быстрый взгляд на Дутого. Тот стоял на коленях, задрав голову, и смотрел на него. Лицо бугая сделалось напряженным. Прочитав что-то во взгляде атамана, бандит вскричал:
— Яков Севастьяныч!
Сыщик кивнул казахам, и они потащили Дутого прочь. Тот вырывался. Силищи детина был немалой, четыре человека никак не могли с ним справиться. Подбежало подкрепление, и с большим трудом богатыря закрыли в кибитке летней кухни.
— Ну? Мы теперь одни.
Но «иван» и не думал сдаваться.
— Дальше-то как будет? — спросил он, косясь на стоящего рядом офицера.
— Да, забыл представить, — спохватился питерец. — Это подпоручик Лыков-Нефедьев, сынок мой. Служит в военной секретной службе. Она и занимается убийством капитана Присыпина. Военный министр попросил им помочь. Меня сюда прислал сам Столыпин, чтобы убийц найти и наказать. Соображаешь?
— Чего тут соображать? Вы и ищите, а мое дело сторона, я не при чем. Капитана вашего Окаянный зарезал, все про то знают. Я чем не угодил? Сторонний человек, а вы с больной головы да на здоровую?
— Осведомители сообщили со всей определенностью: убивала твоя шайка. А Васю вы подсунули заместо себя: соперника убрать, и вину перекинуть.
— Ха! Мало ли что люди брешут? Поставьте меня перед ними глаза в глаза, пусть повторят свое вранье!
— Ну тогда я сейчас начну бить тебя смертным боем, — с неохотой произнес коллежский советник. — Не люблю такие приемы, а деваться некуда.
— Воля ваша…
— Моя, чья же еще. Живым оставлю, чтоб под суд не пойти из-за всякой дряни, а вот насчет здоровья… Со здоровьем придется тебе, Яшка, проститься. Сдохнешь под следствием, до суда, боюсь, не дотянешь.
Атаман все еще хорохорился:
— На то прокурорский надзор есть. Мы не от сохи на время[27], мы свои права знаем.
— Какие у тебя, сморчка, могут быть права? Здесь, в степи. Оглянись: где ты видишь прокурора?
И тут в глазах «ивана» впервые мелькнуло беспокойство.
— Беззаконие тво…
Докончить он не успел: Лыков сильно ударил его под дых. Бандит согнулся пополам и рухнул на землю. Командированный принялся месить его ногами, стараясь ударить побольнее. Охаживал лежачего он не очень долго.
— Хватит для первого раза. А ну встать!
Но подняться у атамана не получилось. По приказу сыщика казахи поставили его на ноги и придерживали, чтобы не упал. Подпоручик отошел в сторону и прятал глаза. Отблеск костра плясал на его лице и делал похожим на идолопоклонника.
— Ты чего? — спросил коллежский советник. — Способы мои не нравятся?
— А как они могут нравиться?
— Согласен. Я же не скотина бесчувственная. Однако так их и раскалывают. А ты думал, как? Душеспасительными разговорами?
Николай молчал. Сыщик нахмурился:
— Эй! Ты хочешь найти убийц Присыпина или нет?
— Хочу.
— Ну так помогай мне, а не убегай. Стань рядом.
Разведчик подошел.
— Не сомневайся, Яшка мне все скажет. Иначе зароем его в степи.
Голос у сыщика был такой, что поежились все вокруг. А тот как ни в чем не бывало продолжил:
— Понимаешь, атаманы своими руками обычно не убивают, у них для этого есть подручные. Тем более зарезать полицейского. Жоркин не дурак, сам под смертельную статью не пошел, а сунул кого-то. Надо узнать, кого.
— И как мы узнаем? — начал догадываться подпоручик и вступил в игру.
— Взять всю банду, пока она из города не убежала, и допросить порознь. Хоть один да сознается. Эй! Где у вас укрытие?
«Иван» стоял, покачиваясь, и сплевывал кровь сквозь выбитые зубы.
— Ну? Еще угостить?
— Не надо, — ответил Жоркин. — Правда ваша, резал не я.
— Дутый?
— Так точно, ваше высокоблагородие.
