Антон улыбается кончиками губ, а следом выдает длинное витиеватое ругательство. Автомобиль резко тормозит, и я в недоумении рассматриваю гору камней, которая возвышается посреди дороги и преграждает нам путь.
— Откуда они тут взялись? — спрашиваю Росомаху.
— Или обвал, или... Подожди, Мартуся, — он выходит из машины и идет к каменной насыпи. Смотрит вверх, потом по сторонам, а потом оборачивается ко мне и машет рукой. — На пол, Марта, ложись! Не высовывайся!
И как подкошенный падает среди камней, а вокруг раздаются неприятные свист, треск и хлопки. Пока до меня доходит, что это выстрелы, распахивается дверца, и внутрь заглядывает незнакомый бородатый мужчина. Один в один как в фильмах про контрабандистов.
Увидев меня, он хмуро ухмыляется и жестом показывает на выход. Понимаю, что сопротивляться глупо — сзади него еще двое с автоматами.
Выбираюсь из автомобиля и высматриваю Антона, но среди камней ничего не видно.
— Вы что, его убили? — кричу на одного из автоматчиков, замахиваясь кулаками.
— Успокойтесь, госпожа Данилевская, ничего с вашим спутником не случилось. Отдохнет и очнется, — говорит бородатый контрабандист. Кстати, почти без акцента. — Меня он не интересует, мне нужны вы.
— Кто вы? — спрашиваю уже не так воинственно. — Что вам от меня нужно?
— Мне ничего. Но вас очень желает видеть один мой друг.
— А если я не желаю? — дерзко вскидываю голову.
— Боюсь, это его мало волнует, — хищно скалится мой похититель и исчезает. Вместе с окружающим миром.
Нет, я не потеряла сознание, просто мне на голову надели мешок.
— Что за страна. Что за люди, — бубню я, пока меня ведут к машине и усаживают на заднее сиденье. — Приехала — украли. Уезжаю — снова крадут. Как же вы задолбали своими дикими обычаями!
Но мои возмущения не производят ни малейшего впечатления на похитителей. Я могу только догадываться, куда меня везут, об этом настойчиво вопит моя интуиция.
Когда меня долго ведут сначала по вымощенной дорожке, потом по длинным коридорам, я только утверждаюсь в своих догадках.
Поэтому, когда с меня наконец снимают мешок, совсем не удивляюсь, увидев знакомое неприятное лицо. И даже не жду, когда со мной поздороваются. Больно надо.
Приглаживаю волосы и говорю, стараясь, чтобы это прозвучало надменно и свысока:
— Не думала, господин Данбеков, что вы из тех мужчин, которые даже с десятого раза не понимают слова «нет». Что ж, значит, я тем более не ошиблась и сделала правильный выбор.
Глаза Тузара Данбекова гневно вспыхивают, и я с мрачным удовлетворением отмечаю, что попала в самую точку.
Чего не отнять у восточных мужчин, так это выдержки. Данбеков справляется с собой в считанные секунды и даже умудряется придать лицу недоуменное выражение. Впрочем, от этого оно более приятным не становится.
— О чем вы, Марта? Я всего лишь хотел пригласить вас в гости.
— Какая жалость, — восклицаю с фальшивым огорчением, — вас, наверное, забыли предупредить, но я не хожу по гостям с мешком на голове.
— Я просто перестраховался, — ухмыляется Тузар.
Мне начинает надоедать это переливание из пустого в порожнее, поэтому перехватываю инициативу и поднимаю вверх указательный палец.
— Хочу сразу предупредить. Шантажировать Давида мною бесполезно. Мы с ним развелись, и я для него не представляю никакой ценности.
К моему безграничному сожалению, на Данбекова мои слова не производят ни малейшего впечатления. Он многозначительно хмыкает и говорит с некоторой долей сарказма:
— Должен вас разочаровать, даже Данилевский не может оформить развод за один день.
Но сбить меня с толку ему не удается.
— Ничего не знаю, — мотаю головой, — я все подписала. Так что не сегодня завтра нас разведут.
Данбеков подходит ближе, сцепляет руки за спиной и вглядывается мне в лицо. Я изо всех сил стараюсь не моргать, но все равно моргаю.
— Вот это мне и непонятно, — бормочет он себе под нос, — почему он так скоропостижно от вас отмежевался.
— Ничего удивительного, — пожимаю плечами, — у нас был фиктивный брак.
— Что? — округляет глаза Данбеков. — С каких пор он у вас фиктивный?
— С самого начала, — сохраняя остатки достоинства, отвечаю я, — с самой свадьбы.
— Да? — смотрит он недоверчиво. — А у меня другие сведения. Особенно о последней ночи.
С языка чуть не срывается «Откуда у тебя, чучело, вообще какие-то сведения», но я благоразумно заталкиваю обратно готовые вырваться наружу слова.
— Подумаешь, — опять пожимаю плечами с деланым равнодушием, — все взрослые люди. Захотели немного разнообразить наши договоренности.
В груди болезненно ноет — это неправда, это все неправда! Но Данбекову об этом лучше не знать, он и так достаточно осведомлен о том, что творится в замке. И это не может не наводить на определенные размышления.
— Значит, вы сутки не вылезали из постели, а потом он вас выпер?
Как бы неприятно это ни звучало, суть отражало более чем исчерпывающе.
— Мы решили таким образом отметить развод, — отвечаю осторожно. Кто его знает, какой достоверности сведения доходят до Тузара. В том, что они доходят, сомнений нет.
