— Хорошо, — в голосе звучит недовольство, как будто ему не дали побыть хорошим в своих же собственных глазах. — Тогда опустим светские беседы, Мирьям.
— Мирьям Руслановна, — поправляю его.
— Что? — растерявшись, переспрашивает отец Давида.
— Соблюдайте, пожалуйста, субординацию, Мансур Шамилевич, — холодно со сталью в голосе говорю мужчине. — Мое отчество — Руслановна. Или вы забыли, как звали моего отца?
Следует непродолжительная пауза, после которой, Мансур продолжает:
— Мирьям… Руслановна, — запинается на моем отчестве, — ты… вы, конечно же, знаете, что Давид с сегодняшнего дня официально стал одним из учредителей компании «Ройал Гарден»?
Облизываю пересохшие губы. Кажется, сейчас начнется.
— Да, я в курсе. Мы виделись.
— Понятно… — тон мужчины меняется на вкрадчивый, что не может не насторожить. — Надеюсь, Мирьям Руслановна, вы понимаете, что все, что произошло в прошлом, должно там и остаться.
Еле сдерживаюсь, чтобы не нагрубить в ответ. Спокойнее, Мирьям, спокойнее!
— Вы имеете в виду то, что вы бессовестно воспользовались моим состоянием и намекнули на то, что я — грязное пятно на репутации Садулаевых?
Меня буквально колотит от ярости. Да как только он посмел мне позвонить?!
— Для всех будет лучше, если сотрудница столь солидной фирмы не будет устраивать скандал накануне свадьбы своего начальника, — Мансур Шамилевич наконец озвучивает цель своего звонка. — Вы же понимаете, чем это чревато? А вы, я так понимаю, дорожите своим местом в компании?
Накануне свадьбы… Все-таки этот старый козел нашел способ выбить меня из колеи. Мне тошно и откровенно больно думать о Давиде, как о чьем-то будущем муже.
— Вы меня оклеветали! — резко кидаю обвинение Мансуру. — Вы самый бессовестный и бесчелов…
— Послушай, девочка, — останавливает поток льющихся из меня слов отец Давида. — Не воспринимай меня в штыки. Я тебе не враг.
Еле сдерживаю себя, чтобы не хмыкнуть вслух.
— Я всегда был за ваш союз с Давидом, — говорит Мансур. — Мозги Давида и твой характер и красота… каких бы вы мне внуков наделали…
В это мгновение я ощущаю, как малыш начинает двигаться и это так символично, что я с трудом сглатываю. Знали бы вы, Мансур Шамилевич, что совсем скоро станете дедушкой… Но он никогда не узнает!
— Мне искренне жаль, Мирьям, что так вышло. Если бы не обстоятельства, сама знаешь, какие… Я надеюсь, ты не держишь на меня зла, и не будешь отыгрываться на Давиде?
Чтобы хоть чем-то заполнить звенящую пустоту, что появилась после слов Мансура, делаю глубокий вдох.
— Можете выдохнуть, — резко отвечаю Садулаеву-старшему. Я не подам вида, что его слова, как и в прошлом, ранят меня похлеще острозаточенного охотничьего ножа. — Мне не нужен муж. Я не желаю быть чьей-то собственностью. Как вы знаете, я слишком своенравная.
— Отлично, что мы поняли другу друга, — голос Мансура оживляется. Слышно, что он доволен моим ответом. — Скажи мне… Ответь на один вопрос, Мирьям. Почему ты так и не обналичила чек, который я тебе выписал?
— Он в канаве, — мне почти доставляет удовольствие громкое невнятное восклицание отца Давида.
— Это было очень нерациональный поступок, Мирьям, — в голосе Мансура слышится укор. — Это был всего лишь не большой презент для дочери погибшего друга.
От такой неприкрытой наглой лжи, я на мгновение теряюсь. А ты ж, черт!
— Вы выписали его мне для того, чтобы я убралась из вашей жизни! И как у вас только хватило наглости обвинить меня в производственном мошенничестве?!
Будто не слыша моих слов, Мансур продолжает:
— Надо было брать мой чек, а не продавать проект конкурентам, но ты намного умнее, чем я думал, девочка, — словно удивляясь и восхищаясь, говорит Мансур. — Провернуть такое дельце, а потом снять зачуханную квартиру на окраине города, чтобы ни у кого и мысли не возникло…
— Во-первых, она не зачуханная! — злюсь на то, что этот сноб оскорбил мое уютное прибежище, в котором я не так давно обновила обои. — А во-вторых… Стоп!!! Что?! — только сейчас до меня доходит, что Мансур с уверенностью говорит о том, чего я не делала. — Зачем вы это придумываете?! — негодую от наглости мужчины.
Кажется, старый хрыч совсем заигрался и потерял тонкую грань реальности происходящего! Боже, мое терпение на пределе.
— Что значит — выдумал?! — не менее запальчиво откликается Мансур Шамилевич, показывая свой знаменитый нрав. — Да я сам видел собственными глазами, как ты передала проект Лазареву.
У меня бежит холодок вдоль позвоночника, потому что голос старшего Садулаева звучит искренне, как никогда. Он и правда верит в то, что говорит.
Мирьям
— Мирьям!
Стоит мне войти в просторное фойе, слышу я звонкий полный радости голос Ани Ожерельевой. Глаза девушки блестят, щёчки порозовели от волнения. Терпеливо дожидаюсь подругу, которая почти мгновенно пересекает фойе и спешит мне навстречу.
— Привет! — поравнявшись со мной, Ожерельева целует воздух возле моего уха, не прикасаясь моей щеки подкрошенными кремово-коралловой помадой губами. — Какой странный аромат, подруга. Что за духи?
